Эсхил
Шрифт:
А, что если, то, что видел Моисей, не было богом? Что, если это был телефон, а бог находился на другом конце провода? Этот вопрос он никогда не задавал своей матери.
В гараже стояли три полугусеничных грузовика. Ганс на зубок знал их характеристики. "Производство 1938 года, - шептал он.
– 6 цилиндров. Сотня лошадиных сил. Вес 7 тон. Топливный бак на тысячу литров. Может быть, полный, - говорил он, лежа на спине под одной из машин и цепляя металлическую коробку на днище.
– А, может и нет".
Про него говорили, что он тупой, но он не тупой. Он знал все характеристики техники,
Ганс всегда хорошо работал руками. У него хорошо получалось обращаться с инструментами и ремонтировать механизмы. Он не очень хорошо учился в школе ("Боже, он какой-то неправильный" - говорила мать, когда он приносил плохие оценки. Ганс не понимал, что она имела в виду, но он был уверен, что дело в его успеваемости). Но армия смогла раскрыть его таланты.
Ганс вылез из-под грузовика, встал и отряхнулся. Огня будет много, но он не боялся. Он привез с собой Майло.
Майло был собакой одного из китобоев с берега. Должно быть, хозяин не любил пса, потому что часто выгонял его на остров, когда собирался спать. Несколько дней Майло бегал по скалам в поисках еды. У него была белая с серым шерсть, как у ездовой собаки. Но Ганс не собирался запрягать его в сани. Он всегда относился к животным как к равным.
Собака не очень желала приближаться к нему и, когда её лапа попала в капкан, Ганс уже знал, что делать. Майло не нужна была задняя лапа, к тому же, он был слишком тяжелым. Ганс перевязал морду Майло веревкой (ради его собственной безопасности, конечно) и распилил пополам. Крови было много, но, в итоге, Майло стал заметно легче и дружелюбнее.
Так, собака стала его самым близким другом и Ганс, без раздумий взял пса с собой в гараж. Это было опасно, но не менее опасно было оставлять Майло в скалах. Так поступил предыдущий хозяин и Ганс не хотел быть похожим на него. Они друзья и Гансу было достаточно просто попросить его не шуметь. Разумеется, пёс послушался.
Он сидел с высунутым наружу языком на бетонном полу позади грузовиков. Ганс подошел к нему и потрепал по голове. Майло упал, из его брюха полилась какая-то дрянь. Ганс поднял его на ноги. Майло был хорошим пёсиком.
Ганс скучал по Борису, своему человеческому другу, но сейчас ему хватало Майло. Они вместе могут писать на улице, как когда-то с Борисом. Или он может писать один, а Майло будет смотреть, если ему самому не захочется. Он поднял кусок пакета, лежавший перед собакой. Майло внимательно смотрел на него.
– Не смотри на меня так, - сказал Ганс.
– Мне от этого смешно. А мне не нравится, когда смешно.
У него был план. Когда базы не станет, они вместе отправятся на другой конец острова. А когда придет время, сядут на рыбацкую лодку и отправятся домой. Может, ему удастся пробраться. Или найти другого друга, похожего на Бориса, который его проведет. Он станет настоящим моряком и запишется во флот. Когда-нибудь, он, может, забудет об армии и станет жить
Построит новое Думательное Место. Да, так и будет.
Впрочем, это была не единственная его мечта. Ему хотелось восстановить всех друзей из пещеры. Он думал о том, как поиграет с коммандером ножом и пилой. О, да, он поиграет с ним. Может, даже, пописает на него. Из своей "штуки". Но, сначала, он станет, как Моисей.
Ганс сунулся в один из грузовиков и пошарил под сиденьем. Там, около двигателя, он нащупал бардачок. Пакет всё еще был у него под шинелью и он осторожно вынул его, чтобы не сдетонировал заряд.
6
На одной вышке никого не было, на другой скучал одинокий охранник. Большего Доминик, находившийся вместе с остальными у офицерского бункера, разглядеть не мог. Под покровом темноты он проник в дом заключенных и быстро его осмотрел.
– Люсия?
– позвал он.
– Ты здесь?
В комнате всё было так, как было до его ухода. Дочери нигде не было. Медвежонок Софии смотрел на него с кровати черными пуговичными глазками.
– Этторе, - прошептал он. Они разделились, Доминик направился к бункеру, а Этторе к гаражу. Возможно, он её уже догнал. Доминик бросился к выходу. София умерла и он не собирался терять ещё и Люсию. Глупо было отправлять её одну.
Когда он проходил мимо офицерского бункера, то заметил у входа двух немецких солдат. Из приоткрытой двери доносилась музыка, тянуло табачным дымом.
– Отличное время для прогулки, - произнес один, прикуривая.
– Бабе своей об этом расскажи, - откликнулся второй.
– Я с тобой под ручку никуда не пойду.
– А может, твоей бабе сказать?
– В полный рост. У неё этих рук немало побывало.
Оба рассмеялись безумным пьяным смехом.
– Пойду, проверю Лайнуса, - сказал первый и направился к вышке.
Второй махнул ему рукой и оперся спиной на стену бункера. Доминик выжидал, ругаясь каждую секунду. Спустя минуту вернулся первый солдат.
– Что он сказал?
– Сказал, что лейтенант чего-то орал. Бегал вокруг, как идиот. Видимо, он к нам не присоединится.
– А Лайнус не придет?
– Не. У него приказ.
Дверь открылась и оба зашли внутрь.
– Видимо, придется пить и за него.
Они снова рассмеялись и дверь захлопнулась. Доминик, наконец, остался один.
Он побежал через базу, надеясь остаться незамеченным. В конце концов, решил он, его никто не увидел, ни солдат на вышке, ни опоздавшие на вечеринку. Неожиданно для себя он обнаружил, что дверь в гараж была открыта, из дверного проема лился свет. Если его дочь там, почему она не закрыла дверь?
Затем он заметил фигуру, прятавшуюся в углу. Человек повернулся и посмотрел на него. Доминик замер, будто кролик при виде охотника. Затем он пригляделся и понял, что это Этторе. Конечно, это был Этторе. Зачем солдату прятаться в темноте? Человек махнул ему.
Доминик подошел и уже собрался спросить, что тот видел, как Этторе приложил палец к губам. Он указал на открытую дверь. Доминик посмотрел и увидел там две фигуры.
И ни одна из них не была его дочерью.
7