«Если», 2012 № 11
Шрифт:
Владыка Цис зашипел, однако его магнитное поле выстояло. Он сомкнул большую клешню на пучке игл и вырвал добрую четверть спины Мока. Иголки зазвенели по крыше, тихо и до смешного мелодично.
От шока Мок едва не размагнитился. Если бы не все те иглы Рага, что он смешал со своими, то он немедленно умер бы. Мок сжался под Владыкой Цисом и ударил вверх двумя другими средними клешнями. Владыка Цис протянул к нему клешню, выпрямился и вырвал еще иголки.
Жертвоприношение Рага, глубоко вонзенное в два разных места, сотрясало старого воина.
Владыка Цис своими большими клешнями кромсал одну из ног Мока. Мок не издавал ни звука. Он боролся за равновесие.
Дворянин. Роильщик.
Честь. Дружба.
Хвастун. Подхалим.
Он вонзил свои клешни еще глубже.
Будь Иглой.
Словно выпав из времени, они беззвучно напрягались.
А потом Владыка Цис склонился и упал.
Мертвый.
Мок, сотрясаемый дрожью, вытащил клешни из трупа. На семи ногах проковылял к Рагу. D`a~a умирал. Мок сгреб иголки, которые Владыка Цис вырвал у него из спины, и воткнул их в Рага.
Он не мог возвращаться через башню и бараки. Скрыть отсутствие ноги и умирающего роильщика ему не удалось бы. Их битва была скорой, но кто-нибудь обязательно придет сюда.
Он поднял обмякшего Рага и, пошатываясь, двинулся к краю башни. Потом встал над самым краем, вцепившись пятью клешнями, а оставшимися двумя держа Рага. Ноги напряглись.
Боль! Сконцентрируйся.
Спускаясь, он мысленно проходил через Восемь Главных Точек Пути, стойка за стойкой. Боль отступала. Он спускался в безобразных судорогах. Когда до земли оставалось лишь несколько корпусов, он упал, более не в силах держаться. Одна из клешней отломилась.
Боль! Ни звука! Будь Иглой! Равновесие.
Он заковылял вдоль широких зданий. Мир перестал быть острой иглой — теперь это было мучительное расплывшееся пятно. Возле ворот главного дома его свалил с ног удар.
— Уже не такой блестящий, а? — Это был стражник, который избил его несколькими днями ранее. — Я же сказал тебе, что ты нажил себе не того врага.
У Мока не оставалось сил. Ничего, чем можно было бы заплатить. Однако у него была честь, и он мог требовать большего. «Я — Мок, — думал он. — Последователь Иглы, и я убил Владыку Циса даже без больших клешней». Смертельная похвальба, чтобы оставить после себя легенду. Бессмертие. Однако это была неверная позиция.
D`a~a умрет.
Будь роильщиком.
— Дворянин велел мне вышвырнуть этого роильщика из имения, — заговорил Мок, — чтобы его никчемность не пачкала ваши прекрасные лужайки. И он сказал, что из-за своей убогости я тоже могу не возвращаться.
— Быстро проваливай, блестящий, — рявкнул стражник, — пока кому-нибудь не пришлось тебя убирать.
Мог с Рагом выбрался из главного дома. Зеваки-роильщики таращились на него, но не помогали. Репутация и подношения связывали знать. Роильщиков связывала дружба. Без имени он не мог претендовать на репутацию. В притворстве у него был лишь друг, которого он искалечил. Все как и тогда, когда не смог
Мок заковылял по южной дороге. Знать взирала на него с презрением. Роильщики сторонились. Жалкий, но чистый в своей цели Мок терпел, словно игла, омываемая океаном. Он упал. И поднялся. Он слышал голоса, но упрямо волочился вперед — на шести ногах, с умирающим другом. Когда уже показался частокол имения Владыки Хака, магнитное поле Рага задрожало. Они упали на землю. Почти наступил вечер, и стойка Ночь все еще ускользала от него.
– D`a~a, - заговорил Мок, — прости.
— Я видел, что ты сделал, — прошептал D`a~a.
— Я сделал то, что делает знать, — ответил он. Потом выдернул из своей спины остававшиеся иголки Рага и одну за другой воткнул в друга. — Прости.
Равновесие?
Тело Рага приняло иголки, однако микроволны уже слабели и исчезали. Сколько же это продолжалось? Глазоножки Мока поникли.
— Ты храбрец, — сказал Мок.
— Нет, не храбрец.
— Ты рисковал собой ради меня.
— Это была не храбрость, — прошептал D`a~a. — Это была дружба.
— Я плохой друг.
— Ты не знаешь, как быть хорошим другом. Это не твоя вина. — Магнитное поле Рага снова дрогнуло.
Мимо проходил длинноигольчатый дворянин. Мок подал ему знак, но тот не остановился. Стойка Вечер. Неустойчиво. Наклон в одну сторону, потом в другую. Глазоножки Мока поникли еще ниже. Их заметил роильщик и подбежал к ним.
— Привет, друг, — обратился к нему Мок. — Я принадлежу Владыке Хаку. Можешь доставить нас к нему?
— Я недостаточно силен, чтобы нести вас обоих. Но могу отнести тебя и потом вернуться за твоим другом.
— Нет, — ответил Мок. — Он умрет, если я оставлю его. Попроси помощи у Владыки Хака. Я подожду здесь со своим другом.
Роильщик убежал. Мок втянул глазоножки, не в силах смотреть, как умирает D`a~a.
Отчаянно противясь боли, он мысленно снова проходил Восемь Главных Точек Пути, однако без одной ноги даже представить не мог стойку Рассвет. Равновесие не устанавливалось, а притвориться, что нога на месте, он не мог. Затем он вдруг увидел, как можно удерживать равновесие без больших клешней в стойке Вечер. Нужно балансировать не только членами, но всей своей сущностью.
Он поднялся и распрямил иголки, улавливая последние микроволны дня. Затем вырвал из спины собственные иголки и воткнул их в Рага. А потом на него опустилось подобие ночи.
В тысяче игл на крыше башни Владыки Хака свистел сильный, отягощенный металлом ветер. Большие клешни казались Моку тяжелыми и непривычными. Он ощущал силу. И был полностью заряжен микроволнами пульсара.
Когда появился его Владыка, Мок плавно опустил глазоножки, скользнул вниз большой клешней и проворно снял щедрое подношение. Он держал его перед собой на грациозно неподвижной клешне. Пораженный Владыка Хак опустил свои глазоножки и предложил Моку такое же крупное подношение.