Если полюбишь графа

Торнтон Элизабет

Все последующие дни Дейрдре никак не могла избавиться от ощущения, что Рэтборн находится в Брюсселе. Ей казалось, что за ней все время следят. Когда она высказала свои подозрения Арману, он воспринял их со смехом и почти убедил сестру в том, что она страдает манией преследования. Он заметил также, что если бы даже Рэтборн и находился в Брюсселе, что маловероятно, поскольку нынешний бальный сезон был первым для леди Каро, то он поспешил бы присоединиться к своему полку.

Доводы Армана показались Дейрдре убедительными, она попыталась заглушить свои страхи, однако брата все же предупредила быть начеку. Арман согласился,

но с такой неохотой, что Дейрдре поняла: он не видел в графе никакой угрозы. Это ее обеспокоило еще и потому, что Арман отдалился от нее за те несколько недель, что они пробыли в Брюсселе. Он проводил время с группой молодых людей, которые, по ее мнению, вели разгульный образ жизни.

Очень быстро Арман убедился в том, что игорные дома Брюсселя, как и злачные места Лондона, могут служить прекрасным источником дохода для молодого человека, вынужденного зарабатывать на жизнь. Когда он в конце концов выехал из отеля «Англетер», чтобы поселиться с молодым человеком по имени Стоунхаус, приятным юношей с точно такими же наклонностями, как у Армана, Дейрдре погрузилась в глубокую печаль.

В ту минуту, когда она ломала голову над тем, как внушить своему бесшабашному братцу мысль о неправедности его жизни, вдруг послышалось громыхание экипажа у парадного подъезда отеля. Хлопнула дверь, а затем раздался добродушный мужской смех. Вестибюль отеля был почти пуст, и Дейрдре, сидевшая в кожаном кресле у стены и ожидавшая, пока спустится тетка и они вместе отправятся по магазинам, чувствовала себя как в витрине. Она потянулась за лежавшей рядом газетой и притворилась, что внимательно читает.

В отель вошла группа молодых мужчин. Некоторые из них были в ярких мундирах цветов своего полка, остальные же одеты по самой последней моде. Они направились к регистрационной стойке и принялись довольно громко, но любезно требовать, чтобы им показали покои, отведенные для лорда Аксбриджа. Услышав знакомое имя, Дейрдре выглянула Из-за газеты, и от неожиданного волнения у нее перехватило дух. Лицо стало таким же белым, как муслиновое выходное платье.

Среди молодых людей Дейрдре безошибочно узнала графа Рэтборна. Он не заметил ее, и Дейрдре поспешила закрыться газетой. Ни за какие сокровища в мире она не согласилась бы еще раз посмотреть в их направлении. С замиранием сердца она ждала момента, когда гул голосов станет тише, – молодые люди поднимались вверх по лестнице. Дейрдре поправила волосы дрожащей рукой и с облегчением вздохнула.

Знакомый низкий голос, раздавшийся за спиной, заставил ее от неожиданности вздрогнуть и вскочить на ноги. Газета выпала из рук. Рэтборн наклонился и поднял ее.

– Я не знал, что вы так хорошо знакомы с немецким, – проговорил он мягко.

– Что? – переспросила Дейрдре, едва осознавая обрушившуюся на нее неприятность.

Граф насмешливо улыбнулся:

– Это немецкая газета, и я заметил, что...

– Да! Я поняла, что вы сказали. Это язык, которым я надеюсь овладеть, – договорила за него Дейрдре.

Они стояли и довольно долго молча смотрели друг на друга. Наконец Рэтборн открыл было рот, чтобы что-то сказать, но голос с лестницы оборвал его:

– Рэтборн! Вот ты где! А я-то думал, куда ты сбежал. О, вижу, что чему-то помешал.

Незнакомец подошел к ним и остановился рядом с Рэтборном – стройный, худощавый человек. Дейрдре подумала, что он моложе Рэтборна, но не более чем на год или два. Лицо

молодого человека показалось ей скорее приятным, чем красивым. Но особенно выразительными были глаза, небесно-голубые. В них отражались живость ума и проницательность. Глядя на его алый с золотом мундир офицера британского штаба, Дейрдре пришла к заключению, что это один из приписанных к Аксбриджу адъютантов. На лоб молодого человека упал локон светлых волос, он тряхнул головой и посмотрел на Дейрдре внимательно и немного задумчиво.

– Гарет? – обратился он к Рэтборну и улыбнулся Дейрдре.

– Мисс Фентон, разрешите представить вам капитана Родерика Огилви из отряда конных гвардейцев, – процедил сквозь зубы Рэтборн, растягивая слова и неприветливо глядя на друга.

Капитан Огилви вопросительно поднял бровь в ответ на выразительный взгляд Рэтборна, а затем сказал, обращаясь к Дейрдре, что рад знакомству с ней.

– Я правильно поняла, лорд Аксбридж поселится в этом отеле? – спросила Дейрдре после неловкой паузы. – Я предположила, что, раз он второй по значимости после Веллингтона, ему следовало бы расположиться в более роскошных апартаментах, а лучше всего – на частной квартире.

– Вы предположили правильно, – ответил Огилви. – Наш командир прибыл в Брюссель вчера и весьма удобно устроился на частной квартире, но, когда услышал, что этот дом принадлежит бельгийским маркизу и маркизе, которые были вынуждены переселиться на верхний этаж, чтобы он мог расположиться с большим комфортом, предпочел поискать комнаты в одном из отелей.

– И случайно выбрал отель «Англетер»? – спросила Дейрдре, метнув быстрый взгляд на графа.

– Совершенно случайно! – поспешно ответил Рэтборн.

– Но, Рэтборн, разве ты не посоветовал... – начал было капитан, но Рэтборн вежливо, но твердо перебил его:

– Капитан Огилви, не окажете ли любезность сообщить остальным, что я сейчас буду? Должно быть, они недоумевают, отчего я задержался.

– Вы ставите меня на место, подобающее моему положению, майор? – спросил Огилви удивленно.

Рэтборн улыбнулся:

– А вы как думаете, капитан?

– Думаю, что когда в следующий раз я встречу мисс Фентон, то постараюсь сделать так, чтобы офицеров старше меня по званию не оказалось рядом и чтобы они не отдавали мне приказов. Мэм...

Огилви коротко кивнул Дейрдре, разочарованно улыбнулся и оставил их наедине.

– Сядьте, Дейрдре. Рэтборн заметил непокорность в ее взгляде и повторил еще более твердо:

– Я сказал, сядьте. Она послушно села и проговорила довольно небрежно:

– Значит, это не ошибка. Я видела вас в городе, а также в вестибюле отеля и других местах.

– А я-то воображал, что вел себя как эталон скромности, – насмешливо заметил граф. – Я в Брюсселе временно. Не стоит заводить беседу здесь. Мы поговорим наедине, без свидетелей. Полагаю, и вы хотите того же.

Дейрдре слегка покраснела и, покорно взяв графа под руку, вышла на улицу.

– Я не стану извиняться за то, что занимался с вами любовью. Вы желали меня, и я сделал вам приятное, – продолжил Рэтборн.

– Вы сделали мне приятное? – изумленно переспросила Дейрдре.

– Конечно. Ваше сопротивление было лишь данью условностям, и мы оба знаем это. Я сожалею лишь о том, что для этой цели вы выбрали меня. Вы использовали меня, как мужчина использует уличную женщину. Вы получили удовольствие, а потом бросили меня.