Если полюбишь графа
Шрифт:
– Странно, – произнес в задумчивости Рэтборн. – Я полагал, что вы презирали своего отчима.
Дейрдре была ошарашена. Она рассказывала о своем отчиме только двум людям – тетке и своей подруге Серене. Обстоятельства его ухода из семьи были почти забыты всеми, кроме тех, кто был близко связан с теми ужасными событиями. Даже Арман многого не знал. Но осведомленность графа поразила ее.
– Вы ошибаетесь, – резко ответила Дейрдре. Он устремил на нее взгляд своих умных глаз.
– Вы меня обманываете, моя девочка. Я знаю всю эту историю.
Помолчав,
– Вы копаетесь в прошлом, которое вас никак не касается, милорд. Чтобы удовлетворить ваше любопытство, позвольте сообщить, что папа, отец Армана, подарил мне это кольцо, когда я была ребенком. Я никогда не притворялась, что не люблю его, никогда не говорила, что он был жесток к нам, детям. Во многих отношениях он был образцовым отцом. К сожалению, он страдал пороками, свойственными вашему полу. Страсть пересилила обязательства перед семьей, когда любовница поставила ему ультиматум. Он оставил нас и больше о нас никогда не вспоминал. Сейчас это кольцо ничего для меня не значит. Я вполне могла его выбросить много лет назад.
– Вы позволяете неприметному эпизоду из своего детства разрушить вашу жизнь, – заметил граф. – Пора повзрослеть, Дейрдре. Ваш отчим был всего лишь человек. Не сомневаюсь, что он был не более испорчен и не более склонен к угрызениям совести, чем любой другой. Я знаю, через какой ад прошел Аксбридж, когда...
– Довольно! – выкрикнула Дейрдре и закрыла уши ладонями. – Не хочу ничего слушать!
– И все же, Дейрдре, – сказал он мягко, – вам придется время от времени беседовать со мной, когда нам случится встретиться на светских вечерах. Я ясно выразился?
– Вполне.
Голос Дейрдре слегка дрожал, и она старалась избегать смотреть графу в глаза.
Он сделал шаг в сторону, давая ей пройти, и проводил насмешливой улыбкой. Испепеляющий взгляд Дейрдре, брошенный из безопасного места, с лестницы, казалось, только еще больше развеселил Рэтборна.
Дейрдре отправилась на поиски своей тетушки и нашла ее в комнате на софе с чашкой шоколада в руке. Этот напиток, как было известно Дейрдре, леди Фентон терпеть не могла.
– О, как хочется выпить чашечку чаю! – пожаловалась леди Фентон. – Но эти иностранцы понятия не имеют даже о том, как вскипятить воду. Убери от меня эту гадость и подай мои туфли, Дейрдре. Ты что-то не спешила, разговаривая с лордом Рэтборном.
– Вы нас видели?
– Конечно. Я спустилась вниз и увидела, что вы выходите из отеля вместе. Я сочла благоразумным дать вам возможность обсудить свои разногласия спокойно, без постороннего вмешательства.
– Так вы знали, что Рэтборн в Брюсселе? – спросила Дейрдре, подозрительно глядя на тетку.
– Откровенно говоря, знала. Но граф очень просил меня не тревожить тебя, пока не найдет возможности побеседовать с тобой.
– А заодно прибег к интригам, чтобы стать опекуном Армана, – возразила Дейрдре со спокойной настойчивостью, раздраженная тем, что Рэтборну каким-то образом удалось войти в доверие к ее тетке.
Леди Фентон сделала взмах рукой:
– Он объяснил все,
Дейрдре смотрела на тетку, не веря своим ушам. Невозможно было оспаривать подобную логику. Рэтборн оказался воплощением всего лучшего, что могла предложить Англия. Конечно, она могла бы разрушить этот лестный образ одним словом, но тогда ей пришлось бы рассказать и о своем неприглядном поведении, а это уж точно не входило в ее планы.
Глава 16
Вскоре Дейрдре и ее тетка стали свидетельницами прибытия в отель «Англетер» лорда Аксбриджа и его адъютантов.
На следующее утро Дейрдре проснулась не в духе, однако быстро пришла в себя, узнав, что леди Фентон доставила записку с приглашением позавтракать с лордом Аксбриджем в его личной гостиной.
– Как это ему удалось заполучить отдельную гостиную? – спросила Дейрдре раздраженно, надевая белое муслиновое утреннее платье с застежкой под самое горло.
– Откуда мне знать? – хмыкнула леди Фентон. – И не все ли равно?
Она разгладила платье на плечах Дейрдре и расправила клинья широкой юбки.
– Право же, мне надо сделать решительный шаг и нанять горничную, пока мы в Брюсселе.
Дейрдре улыбнулась:
– Зато вы, дорогая тетушка, образец элегантности.
Лорд Аксбридж выглядел как настоящий кавалерийский командир: внушительных размеров красавец, одетый в темно-синий мундир.
Дейрдре быстрым взглядом обежала остальных джентльменов и заметно расслабилась, убедившись, что Рэтборна среди них нет.
За столом лилась легкая беседа. Похоже, присутствующие решили наслаждаться короткой передышкой и на время забыть о серьезных проблемах.
– А ты помнишь, Торнхилл, что сказал герцог в Испании, когда вы с Рэтборном, зеленые юнцы, явились к нему из Англии? – послышался насмешливый голос с другого конца стола.
– Конечно, помню, – ответил майор Торнхилл. – Он сделал нам самый высший комплимент, какой командир может сделать офицеру.
Веселье приняло всеобщий характер, и леди Фентон робко спросила:
– Что же сказал Веллингтон?
– Я дословно помню это, – проговорил майор Торнхилл. – Он оглядел нас этим своим высокомерным взглядом и сказал: «Я надеюсь только на то, что враг задрожит от ужаса, узнав имена моих новых офицеров, так же как трепещу я».
– Почему же он так сказал? – спросила леди Фентон с невинным видом.
Ее вопрос остался без ответа, а в адрес майора Торнхилла послышались обидные смешки.
Все они были такими славными и прекрасными молодыми людьми! Постепенно Дейрдре стала относиться к офицерам с сестринской заботой, что, разумеется, весьма огорчало всех ее поклонников, питавших определенного рода надежды. Только майор Огилви сохранял спокойную настойчивость и отказывался примириться с ролью брата, которую она пыталась ему навязать, даже несмотря на то что ему приходилось постоянно терпеть добродушные насмешки товарищей.