Если полюбишь графа
Шрифт:
У мадам Лекьер Рэтборн тоже чувствовал себя вполне уверенно.
– Я хочу, чтобы все туалеты леди записали на мой счет, – сказал он модистке, но тут вмешалась сама миссис Дьюинтерс:
– Гарет, будь так любезен, оставь нас в покое и отправляйся куда-нибудь погулять на полчаса. Я приехала сюда не для того, чтобы заказать полный гардероб, как тебе известно. Все, что мне требуется, это платье для бала у герцогини Ричмонд, и я хочу, чтобы оно было с длинными рукавами и такого цвета, какой выберу сама. – Взглянув в окно, она воскликнула: –
Дейрдре резко повернулась и выбежала от модистки прежде, чем миссис Дьюинтерс закончила фразу. Она уже написала лорду Аксбриджу письмо, в котором выразила благодарность за лошадь, но не видела его со дня приема в посольстве.
А когда лорд Аксбридж запечатлел поцелуй на щечке Дейрдре, то уже и граф круто повернулся и выбежал из комнаты.
Мрачное лицо друга заставило лорда Аксбриджа убрать руки с талии Дейрдре. Господи, подумал он, забавляясь этой сценой, неужто Рэтборн и впрямь столь ревнив? От этой мысли у него поднялось настроение.
– Ах, Рэтборн, – сказал он непринужденно, не обращая внимания на опасный блеск в глазах друга. – Я как раз говорил мисс Фентон, как мне лестно то, что я предоставил ей достойную лошадку. Хорошенькая кобылка, правда?
– Возможно, – ответил Рэтборн угрюмо, но постепенно его лицо смягчилось. – Очень! – повторил он, давясь смехом.
– Хорошенькая? – воскликнула Дейрдре, не скрывая своего разочарования столь скудной похвалой. – Да такая кобылка одна на тысячу!
– Успокойтесь, Дсйрлре, – неожиданно проговорил граф с нежностью. – Если бы кто-нибудь видел нас теперь...
Дсйрдре тут же постаралась овладеть собой, и вскоре они вернулись к модистке, где миссис Дьюинтерс допивала херес. На обратном пути в отель Дейрдре отвечала графу вежливо, но холодно и от приглашения выпить стаканчик хереса в апартаментах миссис Дьюинтерс отказалась. Было совершенно ясно, что Рэтборн хотел поговорить с ней без помех, но Дейрдре, сославшись на то, что ее ждет Арман, поспешила удалиться.
Про себя же она решила, что время разговоров прошло. Она не думала возбуждать ревность графа, тем более что управлять жизнью, как оказалось, не в ее власти. Точно так же и граф был не властен над жизнью Дейрдре. Гарету Кавано предстояло наконец понять это.
Глава 18
В отеле «Англетер», в апартаментах, которые недавно занимали лорд Аксбридж и его адъютанты, лорд Рэтборн отхлебнул большой глоток прекрасного французского коньяка и посмотрел поверх края бокала на своего задумчивого собеседника подполковника Кохуна Гранта, шефа секретной службы, несущего ответственность перед его светлостью герцогом Веллингтоном. Тот с отсутствующим видом захлопнул табакерку и спрятал ее в карман сюртука. Комнату освещало множество свечей. На каминной решетке не было ни дров, ни пепла, потому что уже наступил июнь. За окном бушевала летняя гроза, и воздух в помещении стал теплый и влажный.
Молчание прервал лорд Рэтборн:
– У меня
– Ну, это вопрос спорный. Учитывая, что во Франции сейчас идет мобилизация, для него имело бы смысл подождать до августа. К этому времени он сможет удвоить численность своей армии.
– Очень верная мысль, но ведь то же может произойти и с нашими силами. Он опасается, что наши части вернутся из Америки, если он станет медлить.
– Вы доверяете этому малому, Луи Бурмону? Рэтборн неопределенно пожал плечами.
– Я хотел бы сказать «безоговорочно», но в нашем деле я научился не доверять даже собственной тени.
– Представляется странным, что один из наполеоновских генералов готов нам помогать.
– Он нам не помогает. На первом месте для него верность Франции. Он видит, что маленький корсиканец – напасть для страны, которую он любит.
– Чертовски трудно, почти невозможно отделить зерна от плевел. Мой письменный стол завален отчетами, противоречащими друг другу.
– Что вам подсказывает ваш нос? – спросил Рэтборн, лениво созерцая зигзаг молнии, прочертившей свой путь по небу. Яростный удар грома, разразившийся над их головами, не произвел на мужчин ни малейшего впечатления. Взгляд графа обратился к его собеседнику, офицеру, чье суждение он почитал очень высоко.
Будучи всего на пять лет старше Рэтборна, подполковник Кохун Грант превратил службу разведки Веллингтона в весьма впечатляющую организацию. Хотя он был слишком молод для того, чтобы занимать такой ответственный дост, его необъяснимое чутье и умение анализировать факты и . отделять подлинное отложного стало притчей во языцех.
Полковник указательным пальцем погладил нос, предмет своей аристократической гордости, и Рэтборн, заметив этот жест и чуть раздувающиеся ноздри собеседника, с трудом сдержал улыбку.
– Если верить словам императора, то он считает, что один французский солдат равен одному английскому, но стоит двух наших союзников. Я склонен с вами согласиться. Он понимает, что мы уязвимы, и не даст нам времени сравнять счет. Черт бы побрал этих янки —вечно он и причиняют нам беспокойство!
– Я бы скорее проклинал политиков за их близорукость. Эти распри с американцами следовало разрешить дипломатическим путем. К счастью, наша кавалерия осталась нетронутой. Это единственное утешение.
– Я позабочусь о том, чтобы у нас оказалось больше ружей и боеприпасов.
– Но ведь есть еще пушки и снаряды Конгрива. Вы о них не забыли?
– Ах эти!
– Не стоит говорить так пренебрежительно! Уверяю вас, что французы уже дрожат от мысли о новом оружии.
– Как это дошло до них?
Легкая усмешка Рэтборна таила в себе многое.
– Политика дезинформации противника, которую я выпестовал с большим трудом. Им не следует знать, что снаряды Конгрива – такой же жупел для нас самих, как и для них.