Фантомы
Шрифт:
И он протянул свою руку.
— Меня зовут Карл Свенсон, — сказал Гельдер, отвечая на рукопожатие.
— Рад познакомиться с вами, Карл. Если окажетесь в Делано, штат Джорджия, загляните ко мне. Меня зовут Уилл Ли.
Они расстались лучшими друзьями.
Глава 27
Рул моргала под слепящим римским солнцем, тщетно высматривая в толпе Эмилио Аппичеллу. Она сидела в кафе на открытом воздухе на Пьяцца Навона, чувствуя себя ужасно, сбитая с толку всем этим европейским. Она взяла билет на вечерний рейс из Вашингтона
Еще до отлета из O.K. она договорилась с Аппичеллой о встрече за обедом; он согласился на встречу с ней с готовностью, даже с пылом. Кстати, что же такое Джим наговорил этому мужчине о ней? Аппичелла сам предложил обед, сам выбрал ресторан, очень ей полюбившийся еще в дни ее прежнего пребывания в Риме, но он вот уже на двадцать минут опаздывает, и лед в бокале ее «Сан-Пелегрино» тает. Она подозвала официанта, чтобы тот наполнил ей бокал, и снова стала рассматривать толпу, гадая, как же он выглядит. («Я найду вас», — сказал он в ответ на ее просьбу). Она чувствовала, что он представляет из себя итальянскую версию хорошо известного истинного американца, этот компьютерный зануда.
И тут она увидела мужчину, направляющегося к ней и улыбающегося. Но это вряд ли тот, кто будет с ней обедать. Этот словно сошел с экрана, где шел фильм с Мастроянни. Он был оскорбительно красив, одет в белый костюм и бледно-желтую шелковую рубашку с расстегнутым воротом, единственным цветным пятном был носовой платок, торчавший из нагрудного кармана наброшенного на плечи пиджака. Он с легкостью шел сквозь толпу, помахивая рукой туда, посылая поцелуи сюда, приветственно махая кому-то на террасе. У него была привычка потирать пальцем густые темные усы, придававшие ему лихой вид, и официанты выстраивались в очередь, чтобы поговорить с ним. Он был карикатурой на того итальянского мужчину, поверить в которого заставил всех Голливуд, и ей отчаянно захотелось, чтобы именно с ним у нее был назначен обед, вместо какого-то сухаря-компьютерщика, на котором, она знала, будет помятый полиэстровый костюм с кучей ручек в кармане пиджака. Но как провести один день в Риме, выбирать не приходилось.
Не доходя пару столиков, мужчина остановился и уставился на нее, и она ответила ему откровенным взглядом. Да черт с ним, если ее-то мужчина не пришел. Он обменялся несколькими словами с парой, сидевшей за тем столиком, затем двинулся к ней и остановился, снимая соломенную панаму и демонстрируя прекрасную прическу на черноволосой голове. Она посмотрела в его темные глаза и постаралась не захихикать.
— Синьорина Рул, надо полагать, — вкрадчиво произнес он по-английски со смешным акцентом.
Она онемела.
— А я — Эмилио Аппичелла, — сказал он. — Мне кажется, у нас назначена встреча. Могу я присесть?
— О, конечно, — она постепенно приходила в себя.
Он поднял бровь, и у столика мгновенно материализовался официант.
— Я взял на себя смелость заказать для вас, — сказал он. — Надеюсь, вы не будете возражать.
— Нет, — сказала она, уже чувствуя себя воском в его руках.
— Ну и хорошо, — вздохнул он, откинулся на спинку стула и стал рассматривать ее. — Вы определенно самый красивый агент ЦРУ из всех виденных мною.
— Господи Иисусе! — зашипела она, ошеломленная. — Не могли бы вы говорить потише!
Он громко рассмеялся.
— Ах, синьорина Рул, да никто нас не слышит. Уж не в такой день, как сегодня.
Он помахал рукой.
— Все слишком заняты планами, как бы сразу после обеда затащить друг друга в постель.
Вновь материализовался официант, неся поднос с кувшином апельсинового сока и бутылкой холодного шампанского.
— Стыдно признаться, но этот чудесный напиток я открыл для себя в Англии, — сказал Аппичелла, следя за тем, чтобы в стаканы налилось одинаковое количество каждого ингредиента. — Он называется «Шипучка для самца», и он слишком бодрящ и жизнерадостен для такого унылого места. Оно недостойно его.
Он поставил перед ней стакан и поднял свой.
— За успех наших операций, — заговорщически произнес он.
— Мистер Аппичелла, — быстро сказала Рул, — мне кажется, у вас неверное представление о том, кто я. Я...
Он остановил ее, подняв руку:
— Прошу вас. Давайте сначала хорошенько пообедаем, а потом уже поговорим о шпионаже и всем таком прочем.
Рул попыталась расслабиться и развеселиться, хотя ей необходимо было улетать последним дневным рейсом. Принесли огромное блюдо антипасти, затем макароны со сметаной, сыр, ломтики копченого лосося, следом крошечные бифштексы из ягненка и салат. Они болтали, как новые приятели, о жаре в Риме и Вашингтоне, о лучших ресторанах на побережье Амальфи, о лучших отелях в Венеции. Аппичелле все это было знакомо.
Наконец, после кофе, Аппичелла откинулся назад, сдержанно рыгая, и сказал:
— Теперь о деле. Я так полагаю, вам бы хотелось, чтобы я шпионил за Фирсовым, правильно?
— Да, — отозвалась Рул.
Она была слишком удивлена, чтобы еще что-то добавить. Ведь она готовилась к долгим состязаниям в хитрости и, возможно, к тому, чтобы строить глазки.
— Хорошо. Я сделаю это.
— Вы сделаете? — слабо спросила она.
— Ну конечно. Уж не думали ли вы, что я коммунист или еще что-то в этом роде?
— Ну что вы, нет...
— Вы хотели бы, чтобы я фотографировал документы?
— Эмилио, я ведь даже не привезла для вас фотокамеру или другие атрибуты. Ведь это чрезвычайно опасно для люби... непрофессионала пытаться заниматься такими вещами.
Он пожал плечами.
— Как хотите. Я был бы счастлив фотографировать по вашему желанию. У меня есть собственный «Минокс».
Она помотала головой.
— Нет, я не могу просить вас об этом. Мне просто хотелось, чтобы вы узнали, где сейчас находится Майоров, и чем он занят. И имейте в виду, что я не уполномочена насчет оплаты, но я могла бы...