Фехтмейстер

Свержин Владимир Игоревич

Как бы то ни было, сотник вернулся очень скоро, держа в руках потрепанную книгу, на обложке которой хищного вида серп начисто сносил головы двуглавому орлу. «Белый Крым, — гласило название. — Биографические очерки высшего командного состава добровольческой армии».

— Нате вот, читайте. — Он протянул контрразведчику открытый том. — Здесь без ятей, но прочесть можно.

«Лунев Платон Аристархович, — прочитал Платон Аристархович Лунев на предупредительно открытой странице, — полковник Генерального штаба и флигель-адъютант, из дворян Киевской губернии, год рождения 1871, год смерти 1920. Расстрелян красными после взятия

Перекопа…» Даты, должности, награды, «…прикомандирован главнокомандующим вооруженными силами юга России генерал-лейтенантом П.Н. Врангелем к Штабу Перекопского укрепрайона…»

— Это что? — заканчивая читать сухую, но содержательную биографическую заметку о себе, негромко проговорил контрразведчик.

— Если хотите — это ваша судьба. Возможная судьба. И вот еще, обратите внимание. В книге есть небольшое посвящение.

Лунев пробежал взглядом по набранной курсивом строчке: «Посвящается 100-летию расстрела царской семьи».

— Что за бред?

— Прямо скажем, действительно черные страницы в истории России, — со вздохом проговорил подошедший Михаил Чарновский. — Тебе пока не стоило ему этого показывать.

— Это какая-то чудовищная провокация!

— Нет, господин полковник, как раз это — не провокация. Это реальность. Вернее, — он взял книгу из рук Лунева, — как уже сказал Сергей, одна из реальностей, чертовски близкая к вашей. И в ней и государь, и его супруга, и великие княжны, и цесаревич Алексей были расстреляны 16 июля 1918 года большевиками в Екатеринбурге в доме купца Ипатьева. Вы, как сами в том могли убедиться, проживете немногим дольше. О вашей семье, увы, ничего сказать не могу, след ее затерялся. — Чарновский развел руками.

— Значит, все же большевики…

— И да, и нет, — без тени усмешки на обычно ироничном лице произнес ротмистр. — И мы с вами здесь именно для того, чтобы не допустить этого.

ГЛАВА 15

В России всегда возможны два пути: наихудший и маловероятный.

С.Ю. Витте

Ротмистр Чарновский положил книгу на полку.

— Если пожелаете, после нашей беседы я предоставлю вам возможность ознакомиться с трудами многих ученых мужей, посвященных грядущим событиям этого века.

— Как скоро? — едва смог выдавить оглушенный сообщением контрразведчик.

— После нашей беседы.

— Я имею в виду, как скоро все это произойдет?

— Первая революция свершится через два года. Или, если быть точным, через два года и полтора месяца.

— А что, будет еще и вторая?

— Вы правильно уловили мою интонацию. Будет и вторая.

Они спустились по лестнице и уселись вокруг стола.

— Не желаете ли немножко коньяку? — любезно предложил конногвардеец.

— Пожалуй, не откажусь, — натужно сглотнув подкативший к горлу ком, произнес Лунев. Ему страстно хотелось верить в то, что все им увиденное, услышанное и прочитанное за последний час, просто-напросто какая-то хитрая вербовка, что Холост, Чарновский и Шультце или, как его там, Тарбеев, работают на австрийскую разведку. Но зеленевший по ту сторону каменных стен весенний сад, запах цветущих яблонь, без спросу врывавшийся в открытое окно, безумные, радостные птичьи трели, пылинки, медленно кружащие в солнечных лучах, — все это

ставило жирный крест на таком простом и логичном объяснении.

— Да, господин полковник, — подтвердил хозяин дома. — Все рассчитано верно. Конечно, ловушка, в которую вы попали, была поставлена именно для того, чтобы именно вы в нее попали. Иного способа поговорить с вами по душам и убедить в целесообразности наших действий, просто не было. Вы бы нам не поверили и еще, чего доброго, охоту на нас открыли.

— Я и сейчас еще не слишком верю, — хмуро отозвался Платон Аристархович, — просто наваждение какое-то.

— Ваше право, господин полковник, ваше право! — наливая в серебряную рюмочку «Корвуазье», согласно кивнул Михаил Георгиевич. — Но должен заявить с полной ответственностью и за себя, и за соратников — мы не работаем ни на австрийскую, ни на германскую, ни на какую другую разведку в вашем мире. Чтобы осознать это, вам придется смириться с мыслью, что таких миров, как ваш или наш, — великое множество. История каждого из них своеобразна, и, что парадоксально, даже время течет неодинаково. Не спрашивайте меня почему, я не смогу объяснить. Отвечу лишь, что над этой проблемой ломали головы лучшие умы всех миров и всех эпох. Вот, скажем, этот дом. Мы его несколько усовершенствовали, но всецело он спроектирован и построен знаменитым ученым и чернокнижником императора Петра I Яковом Брюсом. Что и говорить — самое подходящее жилище для этой загадочной личности.

— Вы хотите меня уверить, что этот дом имеет, так сказать, черный ход в прошлое? — залпом осушив рюмку, поинтересовался Лунев.

— На данный момент, насколько удалось выяснить нашим ученым, этот дом имеет, как вы изволили выразиться, «черный ход» в четыре смежных мира, или, вернее сказать, существует одновременно в четырех мирах. Убей меня бог, не ведаю, как до всего этого додумался Брюс, но это непреложный факт. — Чарновский вновь налил по коньячным рюмкам янтарный «Корвуазье». — Можете не спешить. Благодаря темпоральным парадоксам у нас масса времени. Ваше здоровье!

Рюмки были опустошены, и следующие три минуты прошли в молчании и созерцании.

— Получается, вы из моего будущего? — наконец предположил контрразведчик, пытаясь вместить открывшиеся факты в прокрустово ложе своей оперативной задачи.

— Вынужден вас разочаровать, любезнейший Платон Аристархович, не из вашего. Очень близкого, но другого.

— Что же тогда вам нужно у нас?

— Резонный вопрос, — кивнул ротмистр. — Постараюсь ответить вам предельно честно. Видите ли, мы не можем действовать в собственном прошлом. Это физически невозможно. Но зато есть способ проникать, если можно так выразиться, в соседние миры, которые, как вы сами могли убедиться, связаны между собой, точно общеизвестные сообщающиеся сосуды в гимназическом опыте на уроке физики.

— Тогда получается, у нас вы решаете собственные проблемы, точно колонизаторы за счет туземцев?

— Эх, надо было запастись зеркалами и бусами, шо ж я сразу не дотумкал! — Атаманец хлопнул себя по лбу.

— Сережа! — оборвал его тираду Чарновский. — Платон Аристархович, это не так. Мы не колонизаторы и вы не туземец. Вы упрекаете нас в том, что мы решаем свои проблемы. Отчасти вы правы. Но лишь отчасти. В первую очередь проблемы мы решаем не свои, а ваши.

— Но зачем это вам? Неужто вы полагаете, что мы сами не управимся?