Фехтовальщица

Смородина Татьяна

— Вы огорчили меня, граф, — продолжал король. — А может быть, это вы наскучили фрейлинам, а?.. Ладно-ладно, не хмурьтесь. Я велю разыскать вашу обидчицу, и ее п-повесят.

— Она дворянка, государь.

— Тогда она будет выпорота плетьми на Гревской площади. Где, вы говорите, это случилось?

— В «Парнасе», государь.

— Значит, эта д-дерзкая дворянка не парижанка?

— Она сказала, что приехала из Беарна, государь, — ответил де Жуа и, прищурившись, уставился на фехтовальщицу.

Все оцепенели,

глянув сначала на Женьку, а потом на короля. Людовик слегка насупился и тоже посмотрел в сторону фехтовальщицы.

— Еще она украла мое оружие, государь, и деньги, — продолжил торжествующий граф и победоносно огляделся. — Я не нашел при себе кошеля.

После довольно длинной паузы король посмотрел на де Савара. Файдо махнул рукой музыкантам. Музыка прервалась. Людовик снова вернулся взглядом к фехтовальщице.

— Это правда, госпожа де Бежар?

Женька, будто на уроке в классе, встала.

— Не совсем, ваше величество, — сказала она. — Шпагу и дагу я оставила себе, как трофей, а деньги… деньги унесли дети.

— Какие д-дети?

— Нищие. Я подобрала их на улице, чтобы накормить.

— Хм, вы п-последовательница нашей милой Клементины? Это похвально. А что значит «как т-трофей»? Это что же, был бой?

— Да, я защищалась. Граф собирался отрезать мочку уха мне, ваше величество. Я слышала, как об этом говорили его приятели, когда он лез в окно.

— Она врет! — вскочил де Жуа. — Я лез в окно только для того, чтобы… чтобы…

— Чтобы что? — спросил король.

— Ну, зачем лазят в окно к женщинам, ваше величество?

— Хорошо, мы п-поняли цель этой вашей «акробатики». Сударыня, граф говорит, что только хотел п-приятно провести с вами ночь.

— Да, хотел, — улыбнулась фехтовальщица, тут же сообразив, какую карту сейчас по глупости сунул в ее руки Мануэль. — Он обещал, что я не пожалею об этом и говорил, что никто не жаловался… даже королева Франции.

Зала ахнула и опять оцепенела.

— Ты!.. Вы!.. Я!.. — вскочил де Жуа.

— Помолчите, граф! — приказал король и обратился к Женьке. — Это слишком серьезное обвинение, сударыня, чтобы б-бросать его походя.

— Все слышали те нищие дети, которые у меня были.

— Их можно найти?

— Поздно, ваше величество. Они убежали и уже, наверняка, разнесли слова графа по всему Парижу.

Лицо молодого монарха потемнело.

— … Граф!

— Она врет! Де Брюс, скажите!

— Что сказать? Вы явно перебрали, Мануэль, — мрачно посмотрел красным глазом, в который ткнула Женька, де Брюс.

— Помолчите, господа! — приказал Людовик и сделал знак офицеру охраны.

Тот подошел к де Жуа и велел сдать шпагу.

— Именем короля вы арестованы, — сказал офицер.

— Но я был не один!

— Я догадываюсь, — сказал Людовик и покосился на Гастона. — Об этом вы расскажете г-господину Клошену,

сударь, а сейчас молчите и повинуйтесь, если не хотите, чтобы ваши следующие слова еще больше повредили вам!

Граф замолчал. В полной тишине его вывели из зала, после чего все взоры опять обратились к фехтовальщице, которая продолжала стоять, будто ждала оценки за некое контрольное задание.

— Скажите, а зачем вам шпага господина де Жуа, сударыня? — спросил король.

— Для брата. Он скоро приедет в Париж, чтобы заниматься в школе фехтования.

— Ну что ж… отлично, госпожа де Бежар. Что вы стоите? Садитесь.

Женька села.

— Но, государь? — возмутилась Виолетта. — Эта девушка… Вы же обещали, что она будет наказана!

— Будет так, как я сказал, госпожа де Флер! А госпоже де Бежар п-предписывается оставаться в этом доме до моего следующего распоряжения. Вы п-поняли, госпожа де Бежар?

— Да, государь.

Решение короля было несколько странным. Женьку не арестовали, но оставляли в неопределенности, будто хотели от нее чего-то. «Может быть, король влюблен? — подумала девушка. — А если он захочет меня, как захотел де Жуа?»

— Давайте продолжать ужин, г-господа, — сказал ровным голосом, как будто ничего не произошло, Людовик Тринадцатый. — Маркиз де Савар, где вы?

— А? Что?.. Я здесь, ваше величество.

Файдо промокнул мокрое лицо салфеткой.

— Пора подавать сладкое.

Финансист махнул рукой. Принесли пирожки, печенье и пирожные. Вновь зазвучала музыка. Гости облегченно вздохнули и зашумели, но шум этот уже был мирным. Все достаточно наелись острого, поэтому на десерт шли подслащенные светские сплетни.

— А кто такой господин Клошен? — спросила Люсьена фехтовальщица.

— Парижский палач, сударыня.

Предложение

После ужина общество медленно перетекло обратно в театральную залу, где должны были проходить танцы. Согласно протоколу Женька танцевала первый танец с Люсьеном де Боном. Он отдал шпагу пажу и вывел свою скандальную партнершу на положенное место. Виолетта полоснула по ней острым, словно лезвие, взглядом. Она не танцевала и стояла вместе с пажами у скамеек.

— Почему не танцует Виолетта? — спросила Люсьена фехтовальщица.

— У нее нет кавалера для выходного танца.

— Он заболел?

— Можно сказать и так. Это граф де Жуа. Вы невольно отомстили ей, сударыня, хотя в вашем положении тоже мало хорошего.

— Почему?

— Вас могут арестовать в любую минуту.

— Так почему же не арестуют?

— А вот этого еще никто не знает. Теперь будьте внимательней, ошибки вам не простят.

— А де Жуа? Его казнят?

— Не казнят, но проучат, прижгут язык, например. Такое болтать о королеве!