Фехтовальщица
Шрифт:
— Спасибо, — улыбнулась, как ни в чем, ни бывало, фехтовальщица.
У Дворца Правосудия Клошен сошел.
— До встречи, сударь, — кивнула ему девушка.
— Э-э, такого палачу не говорят, — засмеялся мастер пыточного дела и исчез где-то внизу, будто растворился в тяжелом камне грозного дворца.
Союзница
В дом герцогини Женька приехала к обеду. Герцогиня, прежде всего, была женщиной, поэтому в первую очередь обратила внимание на перемену платья вернувшейся фехтовальщицы. Узнав, что
— Ну да, маркиз де Шале разбирается в одежде. Что Валентин?
— Де Ларме сказал, все решат сутки.
— Тогда идите и сообщите это господину де Белару, а то он опять порывается уйти.
— Ему лучше?
— Видимо, да. Час назад приходил лекарь. Дельный лекарь и не пьет. Это странно для Парижа. Он заново перевязал рану и растер его каким-то новомодным бальзамом. Видимо, снадобье оказалось недурным. Жаль, что оно не лечит характер.
— Де Белар всегда был таким, или его кто-то обидел?
— Это не имеет значения — обиды не рождают, а только оттеняют нашу истинную сущность.
Герцогиня была права, — услышав о брате, де Белар молча кивнул и нахмурился. В его взгляде уже не было явной неприязни, но продолжать общение он, как и прежде, не стремился.
— Де Монжа сегодня будут допрашивать, — понимая, что для мушкетера это важно, добавила девушка.
— Откуда вы знаете?
— Палач сказал.
— Вы знакомы с парижским палачом?
— Мы сбили его своей каретой. Он был больной и с девочкой. Я довезла его до Дворца Правосудия. Это произошло случайно.
— Вы полагаете, случайно?
— А вы… что полагаете?
— Я полагаю, что это знак.
— Мне?
— Мне.
— Вы собираетесь что-то делать?
— Вас это не касается.
О знаковой встрече с палачом Женька рассказала и герцогине. Та немного изменилась в лице и тоже приняла это событие на свой счет.
— К чему вам захотелось посадить в мой экипаж какого-то сбитого «ремесленника», Жанна? Видите, к чему это привело! — перекрестилась Франсуаз.
— Это еще ни к чему не привело, ваша светлость. Чего вы боитесь?
— Мое положение в Париже не слишком устойчиво, — призналась герцогиня. — Нас еще многие не любят.
— Но Генрих Четвертый тоже был из протестантов и его тоже сначала не любили.
— Теперь настали другие времена. Генрих Четвертый дал протестантам много свобод. Его сыну Людовику это уже не нравится. Может случиться, что мне скоро придется уехать.
— Куда?
— Туда, где со мной будут считаться, как со своей. В связи с этим я хочу вас просить выполнить одно мое поручение, Жанна.
— Какое?
— Нужно отвезти письмо герцогу Рогану. Я хочу знать, сможет ли он принять меня, если мне придется уехать. Когда вы привезете мне ответ, то получите сто пистолей.
— Когда вы хотите, чтобы я выехала? — спросила Женька.
— Завтра. Ведь вам тоже необходимо скрыться из города.
— Да, необходимо. Я подумаю до вечера.
— Подумаете? У вас есть какой-то выбор?
— Может быть, и есть.
Женька поняла, почему Франсуаз заговорила про «завтра», — герцогиня была в стесненном положении
После обеда дом погрузился в дрему. Герцогиня поднялась к себе писать письмо для Рогана. Де Белар, к которому направилась фехтовальщица, спал. Об этом ей сказал Жикард, которого Франсуаз в качестве охраны посадила рядом с дверями его комнаты.
Женька побродила по притихшему, словно перед бурей, дому, а потом кликнула пса и ушла с ним в парк. Говоря о возможности выбора, фехтовальщица не обманывала. Стартовая цена дневника Жозефины тоже была сто пистолей. «Но я не могу пойти за ним одна хотя бы потому, что не знаю, где находится дом. Надо пойти с де Беларом. С де Беларом… Как будто он возьмет меня. Стоит мне только заикнуться, он прибьет меня на месте. Или не прибьет? Может быть, все-таки поехать к Рогану? Это, конечно, надежнее, но как-то скучновато. Вот если бы пойти с де Беларом!..»
Фехтовальщица снова подтащила к окну мушкетера садовую лестницу и забралась наверх. В комнате было тихо и пахло тем лечебным бальзамом, о котором говорила герцогиня. Шелковый полог над кроватью был приспущен. Женька подобрала юбку своего «змеиного» платья и пролезла внутрь. Осторожно ступая по полу, она подошла к кровати и заглянула за штору. Девушка знала, что де Белару это все может не понравится, но не верила, что человек с лицом Спасителя сделает ей что-то плохое.
Мушкетер лежал, закрыв глаза, но спал он или нет, было непонятно. Фехтовальщица опустила край полога и снова взяла посмотреть его шпагу, лежащую на стуле. Она уже не первый раз видела боевое оружие, но этот клинок почему-то казался ей особенным.
— Вы опять трогаете мою шпагу, сударыня? — спросили из-под балдахина.
От своеобразного, слегка надтреснутого звука голоса мушкетера Женька вздрогнула. Де Белар откинул полог и сурово взглянул на непрошеную гостью.
— Мне… мне нравится ваше оружие, — ответила девушка.
— Это за ним вы залезли через окно?
— Я хотела вас проведать, но там Жикард сидит у двери.
— Положите шпагу на место и уходите.
— Я хотела с вами поговорить.
— Не нужно говорить, оставьте меня в покое.
— Это важный разговор, сударь, — сказала Женька и, положив шпагу на стул, подошла ближе.
— Тогда поговорим завтра.
— Нет, мы говорим сегодня, сейчас.
— Хорошо, говорите, только быстрее.
— Я хотела… Можно я пойду с вами… в дом Жозефины? — спросила фехтовальщица и даже отступила, настолько ее испугало разом заиндевевшее лицо королевского мушкетера.
— Куда? — переспросил, приподнявшись на подушках, де Белар.
— За письмами Валентина.
— За письмами Валентина, — повторил мушкетер и сел на кровати. — Забавно… Ну-ка, подойдите ближе, госпожа де Бежар.