Фехтовальщица
Шрифт:
— Все равно это невозможно, чтобы де Санд взял в класс девушку!
— А вы взгляните на него получше! Ваш Даниэль разве что не писает от восторга! Кстати, он что-то долго не возвращается.
Франкон расхохотался. Если раньше то, что он наблюдал, его удивляло, то теперь стало крайне забавлять, словно зрителя, случайно попавшего на интересный спектакль.
Де Санд принес оружие де Жуа и протянул девушке.
— Вот, возьмите, — сказал он, — А это свое старье отдайте Франкону. Он сунет его кому-нибудь из первой группы.
Едва Женька
— Какого черта ты здесь? — грозно взглянул на нормандца де Санд.
— Я… мне… мне нужны порох и пули, ваша милость.
— Ты забыл, что пули выдает Жиронде?
— Жиронде спит.
— Так разбуди! Что ты уставился на моего нового ученика?
— Я думал…
— Думаю здесь я, а ты подбери слюни! Этот юноша — брат госпожи де Бежар, но здесь он будет заниматься под именем Жанена де Жано, и если ты только где-нибудь…
— Я понял, ваша милость, — расплылся в улыбке Эжен.
— Хватит зубы показывать? Будешь болтать — найду и прирежу! — пообещал де Санд.
Нормандец стрельнул шальным глазом и торопливо удалился.
— Франкон, присмотри за ним, — попросил де Санд и повернулся к девушке. — А вы, де Жано, тоже будьте осторожнее.
— Вы думаете, что ваш солдат начнет играть на моем положении?
— Он может начать играть на моем положении, но я тоже знаю его слабое место. Когда-то ваша сестрица неосторожно раздразнила его старшинством, и теперь он хочет выбиться в начальники. Если Эжен и вы будете вести себя правильно я, пожалуй, поставлю его старшим охраны.
— Я здесь не за тем, о чем вы подумали, сударь.
— Посмотрим, — недоверчиво усмехнулся де Санд, но Женька спокойно выдержала его пристальный взгляд.
— Послушайте, — продолжила она, — а что… я, в самом деле, могу подать прошение для зачисления в королевскую роту?
Даниэль захохотал.
— Каково, Франкон? — взглянул он на друга и снова обратил свои смеющиеся глаза к девушке. — Да, конечно, Жанен, если я дам вам рекомендации. Моих учеников туда берут с удовольствием.
— А чему вы смеетесь?
— Радуюсь вашему неистребимому нахальству! Впрочем, честолюбие — это замечательно для тех, кто хочет быть первым. Жду вас завтра к восьми утра. И не вздумайте опаздывать! Нарушение режима тоже чревато штрафами.
— Я понял, сударь, — встала из-за стола фехтовальщица.
— Я провожу вас, — поднялся следом де Санд.
— Не стоит. Я не почетный гость и не женщина.
Вернувшись на квартиру, Женька немного отдохнула, потом достала из баула дневник Жозефины, уничтожила страницу с именем герцогини де Шальон, сунула тетрадь за пазуху и поехала к де Ларме.
Увидев ее в мужской одежде, Люис, как и де Гран, был искренне изумлен.
— Не думал, что вы так будете похожи на юношу, сударыня!.. Вы что же, по-настоящему состригли волосы?
— По-настоящему. Давайте лучше к делу, Люис. Я нарочно приехала раньше, чтобы обговорить
Де Ларме кивнул и провел девушку в дом. Там, вооруженные не только шпагами, но и пистолетами, уже находились де Барту и де Камю. Все участники сделки были введены в курс дела частично.
— Я уже говорил вам о том, что сегодня предстоит, господа, — сказал де Ларме. — Эта девушка продает некие компрометирующие бумаги одному знатному лицу. Кто она и почему в мужской одежде, вам знать не нужно, а если кто и помнит ее имя, то об этом будет лучше помолчать. После завершения сделки, каждый получит обещанную долю, все разойдутся и забудут об этом вечере, как будто его не было. Я правильно говорю, сударыня?
— Да.
После с разрешения Люиса фехтовальщица обошла весь дом, изучила все ходы и выходы и лично поставила де Камю и де Барту на выбранных ею местах. Де Камю досталась лестница, с которой очень хорошо просматривалась основная часть комнаты; де Барту подстраховывал двери, а Теофиль — стол. После Женька договорилась с де Ларме, что ведение переговоров она возьмет на себя, а он будет следить за их безопасностью.
— У вас, как будто, склонность к ведению боевых действий, сударыня, — усмехнулся Люис.
— Я что-то делаю не так?
— Нет-нет, ваши действия вполне разумны.
Герцог приехал в сумерках. Он тоже был не один. Его сопровождали слуга с баулом и три охранника. Вся группа была в темных плащах и полумасках.
Увидев девушку в мужской одежде, герцог несколько смешался, а потом усмехнулся.
— А, это вы… или не вы?
— Я, сударь.
— Ваши перевоплощения настораживают, сударыня.
— Ваши тоже, сударь.
Этим приветствия ограничились, и как только все собрались в доме, герцог потребовал показать дневник. Женька достала тетрадь из-за пазухи, положила на стол и раскрыла на первой попавшейся странице.
— Только не трогайте дневник руками, сударь. Я буду сама листать страницы.
Герцог кивнул, посмотрел несколько страниц, признал почерк подлинным и сделал знак своему слуге. Тот открыл баул и выложил на стол двадцать мешочков с монетами.
— Здесь пятьдесят пистолей в каждом, — сказал герцог. — Будете пересчитывать?
— Будем.
Фехтовальщица кивнула Теофилю. Тот сел за стол и в напряженной тишине пересчитал все монеты, поочередно высыпая их из мешочков. Убедившись, что все верно, девушка отдала дневник герцогу. Тот глянул на Бертрана, кивнул и направился к выходу.
Женька улыбнулась и посмотрела на де Ларме, но торжествовать, как оказалось, было еще рано. Бертран, выходивший последним, вдруг обернулся и резко выбросил руку в сторону девушки. В какую-то долю секунды она сообразила и отклонилась. Метнувшийся кинжал прорезал в полете рукав ее камзола и пришпилил его к лестничной балке. Тут же сверху раздался выстрел де Камю. Пуля расщепила дверной косяк. Де Барту взмахнул шпагой, но де Ларме удержал его.
— Тише, Шарль, тише! Дело сделано! Тише!