Фехтовальщица
Шрифт:
— Господин де Жано, вы отказываетесь со мной драться? — посмотрел на Женьку де Шале.
— Да, раз господин де Санд запрещает это.
— С какой стати вы слушаетесь господина де Санда?
— Он мой учитель.
Женька говорила внешне спокойно, будто разговаривала с совершенно посторонним человеком, но взгляд ее, как и взгляд фаворита короля, уже трепетал тем веселящим огоньком игрока, который, наконец, нашел своего старого партнера.
— Учитель? Интересно, чему вас учит здесь этот учитель? Или ваши мужские штаны только прикрытие?
— Господин
Де Санд потер шею.
— Черт с вами! Покажите!
— На боевом оружии! — добавил де Шале.
Хозяин фехтовальной школы посмотрел на девушку немного дольше, потом кивнул.
— Хорошо, но у вас будет только одна минута. Жакоб, принесите песочные часы и позовите Лабрю. Сдается мне, что у него сейчас будет работа.
Однако, несмотря на то, что шпаги были боевые, фаворит короля и фехтовальщица дрались не на поражение. Де Шале выплескивал свой гнев и обиду, а Женька в очередной раз доказывала, что имеет право находиться на фехтовальной площадке вовсе не ради прикрытия. Минуты, данной де Сандом на выяснение их отношений, вполне хватило, чтобы высказаться, и в азарте этих высказываний невольно причинить друг другу абсолютно реальную боль — маркиз задел Женьке левое предплечье, а она проколола ему плечо. Де Санд кивнул лекарю, и тот бросился к де Шале.
— О, как я рад снова помучить вас, ваша милость! — подшучивая, как обычно, начал перевязку Лабрю. — Как, кстати, ваша нога? Я видел только что, что вы двигаетесь очень бойко.
— Проклятый лекарь! — восклицал де Шале. — Почему ты молчал, негодяй?!
— А почему я должен был что-либо говорить, ваша милость? Разве я ваш лекарь?
— Изменники! Убью!
Де Санд в это время перевязывал руку фехтовальщице. Он ничего не говорил, и молча слушал вопли маркиза, который продолжал ругаться и обещал зарезать лекаря его же ланцетами.
— Я сейчас его вышвырну, — нахмурился Даниэль.
— Не надо, я сама с ним поговорю, — морщась от боли, попросила раненная девушка.
— Вы же расстались.
— Я не хочу, чтобы он поднимал шум. Мое дело еще не закончено.
— Хорошо, я буду ждать тебя в доме.
Когда де Санд и Лабрю ушли, Женька подошла к де Шале и села с ним на скамью.
— Кто тебе сказал, что я здесь? — спросила девушка. — Король?
— Король.
— Он уверен, что я тебя бросила?
— Да, но я знал, что он ошибся.
Де Шале хотел обнять Женьку, но она мягко уклонилась.
— Не делай этого, здесь я — мальчик.
— Зачем тебе это? — спросил фаворит короля, пытливым взглядом, словно зондом, пытаясь проникнуть в ее странную душу.
— Хочу быть сильной.
— Врешь! Ты здесь из-за де Санда?
— Мне нужна его школа.
— Сейчас ты пойдешь со мной.
— Куда?
— Какая разница?
Фехтовальщица хотела возразить, но вдруг с ужасом почувствовала, что разницы, в самом деле, никакой нет. Она вздохнула, пошла в дом и сказала де Санду, что уходит с фаворитом короля.
— Что?
— Я ненадолго. Надо, чтобы он успокоился.
— А вызов?
— Отложим, я не готова сейчас к дуэли. У меня рана, вы же видите.
— Ах, рана?.. У вас не эта рана болит, Жано!
— Какое вам дело, сударь?
— А такое! Знаю я эти истории! Завтра вы пропустите занятия, послезавтра откажетесь от поединка, а еще через неделю и от фехтовальной площадки!..
Де Санд говорил раздраженно, но верно. Женька понимала это, однако шла наперекор. Его голосом с ней будто говорил отец, а она уже не хотела подчиняться даже ему.
— Не вам меня поучать, сударь, — стала злиться девушка. — Вы мне не папаша! Воспитывайте лучше ваших детей, которых вы настряпали проездом через Орлеан!
— Что?! — де Санд подскочил к фехтовальщице одним прыжком и схватил за шиворот. — Ах ты, непутевая дрянная кошка! Не сметь так разговаривать со своим учителем, а то я сегодня же выкину тебя из школы!
— Не выкинешь! Не выкинешь! — продолжала грубить Женька, повиснув в его руке, как нагадивший котенок.
— Это еще почему?!
— Да потому что ты меня любишь, рыжий дурак! Отпусти! Мне больно!
— Это мне больно!
Де Санд отшвырнул фехтовальщицу прочь, схватил со стола бокал и с размаху разбил о стену.
— Убирайся!
Девушка побежала к дверям.
— И только попробуй завтра опоздать на занятия! — крикнул вслед Даниэль.
Фехтовальщица выбежала из дома. Поправляя на ходу свой костюм, она чувствовала себя встрепанной не столько сильной рукой де Санда, сколько самой судьбой.
Де Шале в сопровождении пажа ждал ее у ворот. Он был верхом и улыбался. Ярость его прошла. Несмотря на полученную рану в плече, маркиз чувствовал, что одержал победу и радовался, словно ребенок.
Друг Генриха де Шале
Женьке подвели лошадь. Мишле подержал стремя; девушка, помогая себе здоровой рукой, забралась в седло и вместе с фаворитом короля выехала за ворота.
— Куда мы все-таки поедем? — спросила у де Шале фехтовальщица.
— К родителям. Я ведь так и не познакомил тебя с ними.
— Но теперь я не Мария Гонзалес и не Жанна де Бежар, а Жанен де Жано. Король разрешил мне жить в Париже только под этим именем.
— Превосходно! Тогда я представлю тебя, как друга. Это даже забавно.
Генриха в самом деле веселила сложившаяся ситуация и он не собирался раскрывать истинное лицо своего «нового друга» окружающим, тем не менее, и от мысли связать с такой девушкой свою развязную жизнь он тоже не отказывался.
— Я поговорю с матушкой, а потом она уломает отца. Моя добрая матушка еще та дипломатка!
— А король, Генрих?
— Что «король»?
— Мне кажется, он не простил еще Жанну де Бежар и не позволит тебе…
— Позволит, не позволит! — капризно воскликнул королевский фаворит. — В конце концов, я молодой мужчина, мне двадцать четыре года, и я имею право жениться!