Фехтовальщица

Смородина Татьяна

— Верно! Та самая шустрая крошка! И где же теперь эта чудо-малышка, сударь?

— Не знаю. Говорят, она уехала из Парижа.

— Жаль-жаль! Такие надежды подавала! Встретите ее, передайте, что бравый де Бронте разочарован! Идите в галерею и подождите, юноша, — пропустил девушку офицер и махнул одному из солдат, — Сходите за господином де Беларом, Феликс!

Фехтовальщица прошла в галерею и встала у окна. Ждать пришлось недолго, но эти несколько минут ожидания измучили ее так, как не мог измучить самый тяжелый

урок в школе де Санда.

Вскоре де Белар появился на лестнице, спокойно спустился по ней вслед за нарочным и подошел к девушке с тем же отчужденным выражением лица, что было у него на показательном уроке.

— О каком долге идет речь, господин де Жано? — холодно спросил он.

— Я… может быть… вам нужны деньги, сударь?

— Это грязные деньги, господин де Жано.

— Подождите, не говорите так… Давайте отойдем в сторону.

Они отошли подальше от дверей, чтобы их не слышала дворцовая охрана, и Женька продолжила:

— Я поступила так, потому что мне было нужно… У меня есть очень важные дела…

— Эти дела не будут удачны.

— Но вы тоже почему-то не уничтожили дневник, Кристоф.

— Я проявил слабость и оставил его только как щит, но теперь жалею об этом.

— А вы знаете, что король разрешил мне жить в Париже под именем Жанена де Жано?

— Живите, раз вы так решили, но помните, что в королевской полиции продолжает служить Альфред Марини, а у него, говорят, хорошая память на лица.

— Кристоф… — попыталась взять мушкетера за руку фехтовальщица.

— Не нужно, — отвел ее руку де Белар. — И прощайте. Мне необходимо вернуться на пост.

— Вы не хотите меня видеть?

— Не хочу, — сказал королевский мушкетер и ушел.

Женька предполагала такой исход, но не ожидала, что ей будет настолько больно. Наклонив голову, чтобы луврский пост не заметил ее повлажневших глаз, она выскочила на улицу и, одним махом оседлав Саломею, поскакала на квартиру. Там она, совершенно как девчонка проревелась в подушку, а в воскресенье, ополоснувшись холодной водой, снова вернулась в дом де Санда, чтобы поговорить с ним о деле д’Ольсино.

Де Санд был рад ее приезду и опять приобнял за плечи, но на этот раз девушка отстранилась.

— Я приехала по делу, сударь.

— По делу?

— По моему делу.

— Ах, вот что! Тогда пойдемте в кабинет. Там нам никто не помешает.

В кабинете де Санд обычно уединялся с управляющим, когда решал вопросы, касающиеся школы. Тяжелые двери здесь прикрывались плотно, и можно было беседовать, не опасаясь чужих глаз и ушей.

— Вы хотите говорить о человеке, с которым у вас какие-то счеты? — спросил фехтовальщик, когда он и Женька остались одни.

— Да.

— Его имя.

— Граф д’Ольсино.

— Однако-о, — протянул де Санд. — Сторонник де Неверов и брат епископа из Реймса… Вы решительно настроены с ним драться?

— Решительно.

— Чем

граф вас обидел?

— Он обидел не меня… Я расскажу, но потом… если останусь жива.

— Попробуйте только не остаться!

Даниэль достал из бюро лист бумаги, и они стали составлять вызов. Место было выбрано сразу — павильон де Жанси в Булонском лесу.

— Дом этот давно пустует. Хозяин его когда-то убил свою жену и сам после этого повесился. Никто толком не знает, как было дело. Теперь павильон принадлежит короне. Уголок глухой, рядом пруд. Туда редко заглядывает полиция.

— Почему?

— Место далекое, а может, побаиваются призрака бедного де Жанси. Говорят, его видели в окне.

— Вы тоже в него верите?

— Я? Бог с вами, Жано! — расхохотался Даниэль. — Этот призрак, скорее всего очередной луврский бездельник, справляющий там свою любовную нужду! Я слышал, они втихую покупают ключи от дома у Хранителя королевского имущества.

Когда место было выбрано, назначили время — шесть утра.

— В это время свежо и малолюдно, — сказал де Санд.

Дело осталось за текстом, где надо было учесть все тонкости в слоге и обращении, которые соблюдались при вызове на дуэль столь знатного лица.

— А нельзя ли проще, сударь? — спросила девушка. — Без этих «извольте», «будьте любезны», «бесконечно обязан»?

— Тогда как?

— А вот так, например: «Жду вас такого-то числа в шесть утра в Булонском лесу у павильона де Жанси. Хочу поговорить о цветах в вашем доме и вспомнить покойного де Барбю. Жанен де Жано. Оружие — шпага и дага. Полное молчание и два секунданта с каждой стороны».

— Это слишком вольный слог, сударыня! Граф не придет.

— Придет.

— Он посчитает такой вызов оскорблением!

— Тем более!

Вдруг в прихожей раздался какой-то шум и громкий раздраженный голос. Дверь резко открылась, и, оттолкнув с дороги Жакоба, честно пытавшегося держать оборону, в кабинет решительным шагом вошел Генрих де Шале.

— Какого черта?! — поднялся со стула де Санд.

Женька тоже встала, ожидая сейчас всего, чего угодно.

— Вот именно, какого черта?! — ответно воскликнул фаворит короля. — Ваш слуга наглец, де Санд! Он не желает докладывать обо мне и врет, что вас нет дома!

— Это я ему приказал! Я занят. Что вам нужно, де Шале?

— Мне нужен один из ваших учеников! Я слышал, что он совершенно особенный! — сказал маркиз и уставился на фехтовальщицу. — Это он?

— У меня все ученики особенные. Зачем вам нужен господин де Жано?

— Господин де Жано? Превосходно! Я хочу сразиться с этим наглым мальчишкой!

— Сразиться? Он вас обидел?

— Он меня оскорбил!

— Чем же? Отказал вам в дружбе?

— Не ваше дело!

— Как раз мое, сударь! Я не разрешаю ученикам затевать дуэли на площадке.