Феникс
Шрифт:
— Проводил изыскания.
— Где?
— В Имперской темнице.
Сердце заметалось у меня в груди.
— Коти…
— С ней все в порядке. Нам не удалось поговорить, но я ее видел…
— А как ты?..
— Отправился с визитом во дворец, но заблудился… вместе со своими тридцатью империалами — вот и вся история.
Я обнаружил, что у меня побелели пальцы, так сильно я вцепился в стул. С некоторым трудом мне удалось их разжать.
— Так вы совсем не разговаривали?
— Я сказал «привет», она удивилась и кивнула, но тут стражник начал ужасно нервничать.
— Коти выглядела нормально?
— Да. И показалась мне полной… энтузиазма.
— А она… проклятие! Подожди минутку. — Я подумал, не проигнорировать ли вызов, но потом решил, что не такое сейчас время, и снял псионические барьеры.
— Кто это?
— Я, босс. Где ты? Мне с трудом удается поддерживать контакт.
— Подожди немного, Мелестав. — Я отошел в противоположный угол комнаты, подальше от черного кристалла. — Так лучше?
— Немного.
— Хорошо. Что случилось? Ты можешь подождать?
— Пришел еще один курьер, босс. — Голос Мелестава звучал как-то странно.
— На сей раз не от Тороннана?
— Вы правы, босс. От Императрицы. Она хочет вас видеть. Завтра.
— Императрица?
— Верно.
— Завтра?
— Именно.
— Но завтра Новый год.
— Я знаю.
— Хорошо. Поговорим позднее.
Я повернулся к Маролану:
— Как ты думаешь, зачем я понадобился Императрице в день Нового года?
Он склонил голову набок:
— Ты умеешь петь?
— Нет.
— В таком случае у нее к тебе какое-то важное дело.
— Чудесно, — проворчал я. — Я весь в нетерпении.
— Сейчас я хочу кое-что попробовать, — заявил Маролан. — Уверяю тебя, тут нет никакого риска.
— Босс, волноваться не о чем. В худшем случае это нас убьет, и тогда нам не надо будет беспокоиться по поводу того, что хочет от нас Императрица.
— Хорошая мысль , — ответил я и предложил Маролану начинать.
Наутро наступил первый день месяца Феникса, года Тсера, фазы Йенди, правления Феникса, Цикла Феникса, Великого Цикла Дракона, который большинство из нас называет 244-м годом после Междуцарствия.
Я отправился в Императорский дворец. Счастливого Нового года!
Если вы от нетерпения пересели на краешек своего стула и ждете от меня описания Императорского дворца, то вас ждет разочарование: я ничего не помню. Он очень большой и произвел на меня сильное впечатление, все остальное выветрилось из моей памяти. Я появился во дворце сразу после полудня, одетый в цвета Дома Джарега,
Я довольно долго раздумывал, не оставить ли Лойоша дома, а он вежливо помалкивал, но в конце концов я не смог на это решиться, и теперь он гордо восседал у меня на плече. Ротса, которую я все же оставил, всячески демонстрировала свое неудовольствие, но дерзость имеет свои пределы, за которые все же не следует выходить — тем более при первом официальном визите к Императрице.
Визит к Императрице.
Я был джарегом, отбросом общества, и к тому же выходцем с Востока. Она сидела на троне, в самом центре Империи, а вокруг ее головы вращалась Имперская Держава. Ей подчинялось Великое Море Хаоса, а также вся военная мощь Семнадцати Домов. Она пережила Катастрофу Адрона, осмелилась пройти по Дорогам Смерти и в одну ночь восстановила лежавшую в руинах Империю. Теперь она желала меня видеть: а вас интересуют шедевры архитектуры?
Я встречал ее и раньше, в Крыле Иорича, когда меня допрашивали в связи со смертью высокопоставленного аристократа из Дома Джарега. Получилось так, что один из боссов среднего звена Организации, некий Тайшатинин, или как там его звали, купил герцогство в Доме, после чего расстался с жизнью. Уж не знаю, зачем ему понадобился высокий титул — скорее всего чтобы потешить собственную гордыню, но все произошло именно так. Он стал герцогом, а когда убивают герцога, Империя проводит расследование.
Каким-то образом всплыло мое имя, и после того как я пару недель провел в Имперской темнице, мне приказали «дать показания под Державой» в присутствии Императрицы и всех лордов Дома Джарега, не обладавших реальной властью в Организации. Мне задавали вопросы вроде: «Когда вы в последний раз видели его живым?», а я отвечал: «Ну, не знаю, он всегда был мертвым». Меня сурово отругали. Судьи поинтересовались моим мнением относительно того, кто мог его убить, а я ответил, что он сам себя убил. Держава подтвердила, что я говорю правду — я и в самом деле не врал; наезжать на меня — все равно что совать голову в петлю. Держава только один раз показала, что я лгу, — после того как я заявил, будто меня ужасно смущает присутствие августейшей особы.
Пару раз мне удалось взглянуть на Императрицу, сидевшую сзади и слева от меня. «Интересно, что она думает по поводу происходящего?» — подумал я тогда. У меня сложилось впечатление, что она красива для драгейрианки, но я не помню деталей, если не считать ее золотых глаз.
На сей раз я рассмотрел ее как следует. Меня довольно долго передавали с рук на руки от одного вежливого чиновника к другому — я повторил свое имя и титул больше раз, чем за весь предыдущий год, но в конце концов оказался в тронном зале. Затем я услышал собственное имя, сделал несколько шагов вперед и впервые за весь день осознал, что со мной происходит. Зал освещало множество свечей и сияющих сфер. Вокруг толпились аристократы, пребывавшие — или делающие вид, что пребывают — в праздничном настроении.