Феникс

Колышкин Владимир Евгеньевич

Вошедшего встретили в штыки три пары человеческих глаз - двое мужчин и одна женщина занимали нижние полки. Еще не убранные чемоданы загораживали проход в купе.

– Простите, - сказал Георгий предельно вежливым тоном.
– Тут с вами должна была ехать женщина...

– Лететь, дорогой, лететь!
– поправил вошедшего один из мужчин с замечательным кавказским носом.

Это был маленького роста

лысый брюнет, то есть он когда-то безусловно был брюнетом, но до сего дня в целости сохранились у него только великолепного черного цвета густые брови. Мужчина усиленно потел, но пиджака очень дорогого костюма не снимал.

– Да-да, лететь, - согласился Георгий.
– Так вот, женщина... молодая, красивая шатенка с...
– Он с ужасом осознал, что совершенно не помнит цвета ее глаз.
– Зовут - Инга, фамилия...

– Нет, не видели!
– вскричала женщина не терпящим возражений голосом.
– Мы тут уже полчаса сидим, и никакие шатенки здесь не появлялись. Мы сами красивые, - захохотала она, ее спутники льстиво поддержали свою предводительницу.

Тут женщина увидела за спиной Георгия человека в форме и обратилась к нему с требованием.

– Послушайте, вы, кажется, из обслуживающего персонала? Мы хотели бы узнать: почему не работает вентиляция? Сил нет терпеть такую духоту. У моего мужа - сердце!
– Пассажирка указала обрилльянтенным перстом в пространство между мужчинами, так, что было не совсем понятно, кого она имеет в виду: лысого брюнета или сумрачного вида мужчину лет 55-ти с обвисшими щеками, протиравшего очки и близоруко щурившегося. Наверное, все-таки лысый ей больше подходит по возрасту и темпераменту, подумал Георгий.

Владлен ткнул пленника железякой в бок, и тот заговорил, как заведенная кукла:

– Вентиляция будет включена, как только взлетим и выйдем за пределы атмосферы.

Георгий попятился, тесня спиной заложника, захлопнул дверь и метнулся к соседней каюте. Там находились четыре человека. Инги среди них не было. Он распахнул двери уже двенадцатого купе подряд - Инги нигде не было!

К летно-техническому человеку подошел гражданин в синем тренировочном костюме (униформа российского пассажира).

– Простите, товарищ проводник, хотелось бы узнать насчет чая. Когда его будут разносить?

– Я не знаю, - уныло выдавил из себя "проводник".
– Идите к себе в каюту. По коридорам пассажирам ходить запрещено до особого распоряжения.

– Как это вы не знаете? А кто знает?
– возмутился пассажир, сверля "проводника" маленькими злыми глазками, на лысине у него крупными каплями блестел пот.
– Бардак, честное слово!.. И так во всем. Некомпетентность - наш бич... Тогда скажите хотя бы, как пройти в туалет?

– Товарищ, - задушевно сказал Владлен, - зачем вам туалет, если вы еще чаю не пили?

–

Вы мне, пожалуйста, тут не острите, - ответил пассажир, в типичной тональности тертого бюрократа.
– Я сам никогда не острю и другим не позволяю! Ишь, понимаешь, завели моду...

Подбежал Георгий, оттолкнул пассажира.

– Эй! Что вы себе позволяете? Хамство какое. Бардак, честное слово...
– пассажир удалился на поиски персонала посмышленее.

– Послушайте, - Георгий схватил за плечи человека в форме.
– Она не может быть где-нибудь на другой палубе классом ниже?

– Кто - она?
– тупо спросил интеллектуал.

– Женщина из 328-й каюты!
– заорал Георгий, брызгая слюной в лицо подлому предателю из пятой колонны.

Тот с достоинством мученика утерся и безапелляционно заявил:

– Это совершенно исключено.

– В третьем классе? В общем вагоне... тьфу... помещении или что там у вас!?

– Да нет же, нет!

– Георгий, может, она опаздывает?
– высказал догадку Владлен.
– Вы же знаете женщин...

– Смеетесь, - состроил гримасу человек в форме.
– Они здесь толклись с семи утра, как только дали сигнал...

– А противиться сигналу можно?
– еще раз с надеждой спросил Георгий.

– Теоретически - да, практически - нет.

– Что значит - теоретически?

– По закону больших чисел может случиться все, что угодно. Молекулы воздуха возьмут да и соберутся в одной половине комнаты, и вы задохнетесь, находясь в другой, безвоздушной половине... Закона, который бы запрещал подобное явление, нет. Теоретически такое чудо может произойти, а в жизни не произойдет никогда. В нашем случае вероятность аномалии на несколько порядков выше, но все равно на практике равняется ноль целых ноль-ноль-ноль... короче, один шанс на миллион.

– Что это за шанс?
– Георгий впился рукой в плечо допрашиваемому.
– В чем он может выражаться?

– Ну-у, возможен сбой программы в связи с какими-либо непредсказуемыми аномалиями самого организма реципиента - человека, принимающего сигнал. Но именно это и считается маловероятным.

– А волю вы уже ни во что не ставите?

– Воля, воля...
– пробормотал представитель пятой колонны с таким видом, словно пытался вспомнить, что означает это слово.
– Воле Высшего Разума никто не может противиться.