Феникс

Колышкин Владимир Евгеньевич

– Ну что, мужики, мест не хватило? Сейчас что-нибудь подыщем, - сказал старший охранник, похожий на хорошо сколоченный шкаф типа "Гей, славяне!", как сказали бы Ильф и Петров.
– Слышь, Василий, подыщи им конурку с мягкими сидениями. Если придется кого-то утихомирить - утихомирь.

– Да нет же, ребята, вы не поняли, - стал объяснять Георгий.
– Не нужны нам места, нам надо выйти наружу. Срочно.

Охранники заржали, как стадо сытых

лошадей. Один выкрикнул сквозь смех: "Ой, ребята, остановите ракету, я сойду!" Все заржали пуще прежнего. Отсмеявшись, "хорошо сколоченный шкаф" сказал:

– Сожалею, братан, но ничем помочь не могу. Туда уже нельзя, - он указал толстым волосатым пальцем на тамбурные наружные двери.
– Там космос.

– Я не верю вам!
– яростно выкрикнул Георгий.

– Ну, это легко доказать, - спокойно ответил охранник.

Он подошел к стене, нажал какую-то кнопку рядом с маленьким телеэкраном. Экран засветился и стал показывать сплошную темноту.

– Ну и что это значит?
– сказал Георгий, недоверчиво косясь на экран.
– Он же у вас не работает. Чернота какая-то. Если мы в космосе, то где же звезды?

– Кто у нас спец по звездам?
– спросил старший охранник у своих горилл.
– Где Феликс?

"Здесь я!", - донесся чей-то голос из глубины коридора. Гориллы расступились, пропуская молодого человека с торчащими, как локаторы, ушами и носом, напоминающим банан. На нем была такая же униформа песочного цвета, что и у давешнего знакомца с верхней палубы.

– Феликс Осианович, объясните по-быстрому господину все про звезды...

Краснея ушами, спец объяснил:

– Разрешающая способность простой телекамеры так низка, что она не улавливает света звезд. Вы что, никогда не видели телерепортажей с орбиты? Там тоже небо всегда черное, без звезд. Ну, хорошо. Поищем более яркий объект, чем звезды... Вообще-то эта камера вовсе не предназначена для астрономических наблюдений, а лишь для охранных целей... но попробуем.

Феликс Осианович, подойдя к настенному пульту, взялся рукой за стерженек с черной головкой и отклонил его в одну сторону, потом в другую. Очевидно, он дистанционно управлял камерой, прикрепленной снаружи. На экране возникло изображение ярко освещенной части конструкции корабля. Потом изображение сдвинулось еще в одном направлении, и вдруг экран заполнило голубое сияние удивительной чистоты. Георгий, как художник, это оценил. Голубой шар сместился и стал в центре экрана. Шар имел размытые очертания, но все же можно было различить и другие оттенки цветов - зеленоватые и еле заметное оранжевое пятно. Присмотревшись, Георгий узнал очертания Африканского континента, перевернутого "вверх ногами". Вскоре детали изображения стерлись - шар удалялся! Да еще с какой скоростью!

–

Боже правый!
– У Георгия ослабели колени, и, чувствуя сосущую пустоту под ложечкой и какую-то общую неустойчивость, он опустился на пол.

Владлен истерически закричал и метнул монтировку в экран, который взорвался, рассыпая искры.

– Слушайте, мужики, - сказал старший охранник, теряя терпение, - вы постоянно что-нибудь взрываете у нас на судне. Вы создаете нам проблемы. Придется, наверное, вас связать.

Владлен уткнулся локтями в какие-то трубы, закрыл лицо руками и зарыдал в голос.

– Мои детки, бедные детки мои!
– рыдал он по-бабьи, хлюпая носом.
– Кто их будет кормить-пои-и-ить...

– Вы чё, мужики, - недоуменно задирая брови, пробасил один из охранников.
– Эй, кончай выть, баба ты что ли?

– Да вроде бы...
– задумчиво произнес старший, царапая ногтем свой мощный подбородок.
– Только нам тут истерик не хватало.

Георгий встал с пола, подошел к товарищу по несчастью, тронул его за руку.

– Брось, Влад, возьми себя в руки, будь мужчиной...

– Как же она может стать мужчиной, ежели она женщина?
– резонно подметил один из охранников, ехидно хихикая.

– Оставь меня!
– вырвал руку Владлен.
– Уйди! Это все из-за твоей... сучки. Не стоит она того, чтобы из-за нее...

Георгий грубо схватил приятеля за ворот куртки.

– Не смей так говорить о ней... ты!...
– Он готов был уже произнести вслух ужасное оскорбление, после которого примирение стало бы невозможно, но, к счастью, сдержался.
– Если ты не играл в благородство, а в самом деле благороден, так оставайся таким до конца. Ничего нельзя делать наполовину! Надо всегда идти до конца! Ты забыл, что друг познается в беде? Беда только началась, а ты уже раскис. Я был о тебе лучшего мнения. Прости, что втянул тебя в такую историю... Но я тебя предупреждал.

– Ладно, чего уж теперь - ответил вдруг Владлен, вытирая слезы и сопли.
– Все, я больше не плачу. Беру себя в руки. Где моя монтировка?

– Нет, братан, - сказал обритый наголо, самый маленький охранник, но с грубыми руками, достававшими почти до пола.
– монтировку мы тебе больше не дадим, а то, пожалуй, ты окончательно сокрушишь наш корабль.

– Ладно, мужики и бабы, - подвел итог инциденту старший.
– Идите отдыхайте, когда сядем, мы вас оповестим первыми. Вася, проводи господ пассажиров.