Феодал
Шрифт:
— Это кузнец мне помог, — насупился он, — чтобы справляться со мной когда ну… Понимаете, в общем. Утяжелители это, на десять кило, — закончил он.
— То есть ты лишних сорок килограмм на себе таскаешь? — я переглянулся с Нобу и не мог поверить своим ушам.
— Десять — это с вами, в кузне по двадцать было. Я попросил снять половину.
Да, браслеты в обезумевшем состоянии сложно скинуть, голова не соображает, ярость застилает глаза. Утяжелители значительно сдерживали силу Мефодия.
«То есть, та его форма типа ослабленная?!»
Сюрприз за
— И часто у тебя такие приступы? — поинтересовался я.
— Раз или два в месяц. Раньше было больше, — добавил он. — Срывался каждый второй день. Ослабевает потихоньку проклятье, но лучше я подальше от жены, а то ненароком дитё прибью. Вы, если что, не жалейте меня…
— Опять двадцать пять, заладил. Ты кончай про смерть трындеть, — стукнул я его по ноге. — Никто тебя выгонять не будет, а если что заразу эту опять прижгу, понял?
— Ловко вы его в тот раз, — почесал голову Мефодий. — Меч у вас особенный, сколько помню, никогда так не было. И резали, и насквозь кололи, и кости ломали, даже сердце протыкали… Всё, как на собаке заживало, пока эта дурость во мне. А тут просто царапина, а больно, — он невольно коснулся лба в том месте, куда попал клинок Аластора.
— Не такое ещe увидишь, — улыбнулся я и встал. — Хватит рассиживаться, сегодня работы много.
Несмотря на последние успехи, расслабляться и почивать на лаврах я не собирался. Тяжба с отцом и будущая стройка отнимет много сил, и там уже не разорвёшься на две части: либо одно, либо другое. Пока у меня мало преданных людей, надежда только на себя.
Я выбрал зелёный мирок под номером «46». Нас опять встретило поселение так называемых «заблудших душ». Теперь я имел полную картину из кого тут строилось общество.
Игнат в чём-то был прав — часть жителей, действительно, бывшие витязи. Кто-то не успевал во врата и, чтобы не тратить хронолит, через трое суток их закрывали. Всякое бывает в экспедициях: заблудишься или тяжело ранят.
Поисковые отряды, конечно, ищут таких несчастных, но не всегда находят, и тогда принимается решение отключить личный портал. Так и становились вечными поселенцами.
Был и другой вариант, когда государство предлагало кусок земли или даже целый дом после выслуги лет. Для тех, кто не смог скопить достаточное количество денег под старость — это неплохой выбор. Еда, товары, развлечения — всё регулярно завозилось, почему бы не жить?
Другая часть колонистов, как я и говорил — это преступники, согласившиеся на добровольное поселение, но в правах они были ниже витязей и возможностей у них меньше. Однако никто не мешал им уйти оттуда — двери, что называется, открыты.
Были и случайно оставшиеся, банкроты, должники, обманом затащенные женщины, различные рабы и просто «лишние» люди, которых накладно убивать. Например, какой-то феодал посчитал нужным спихнуть голодные рты, либо всех нелояльных, бунтовщиков, бандитов и прочих оступившихся.
За каждого поселенца, кстати, единовременно платили по сто рублей. Так что некоторые занимались этим
Когда тебе некуда деться, ты волей-неволей начнёшь обустраивать свой быт, участвовать в жизни колонии и беспокоится о её безопасности. Кто-то находил себе занятие и процветал, другие окончательно опускались на дно и теряли всё человеческое. Межмирье их перемалывало, слабым здесь не место.
«В моей империи порядки будут другими», — пообещал я себе, когда мы прошли мимо группки изуродованных нищих: безногих, безглазых, беспомощных.
Нам открыли ворота, и процессия покатилась вперёд. Я успел подметить для себя следующую закономерность: чем выше сложность мира, тем более он разнообразен. Это касалось не только видов монстров, но и флоры. Пока что нам встречались вот такие полустепные варианты с проблесками зелени и деревьев, но когда я читал энциклопедию храмовников, то наблюдал совсем другую картину: разнообразие местности от пустынь до непроходимых лесов, огромное количество видов всяческой живности и даже наличие разумных созданий!
Чтобы перепрыгнуть на ступеньку вверх, перейти к синим мирам, нам нужно было ещё завершить семь успешных экспедиций в зелёных. Это значит выйти в плюс по деньгам. Условия не такие уж строгие.
— Останавливаемся, — велел я, всматриваясь вперёд.
Мы ехали уже минут сорок, и вот впереди замаячил растительный оазис. Порядка сотни деревьев, нехитрое озерцо с травянистой кромкой у берега, плавающие кувшинки и лилии. Возле него остановились на водопой пятнадцать приземистых, грязно-жeлтых «стальных» гиен.
Они приоткрыли зубастые пасти, светя ржавыми языками, и внимательно наблюдали за нами. Чёрная эмаль на их клыках представляла собой редкий металл, из-за которого у жертв укуса долго не заживали раны. Остальные зубы были обычными.
Имперские скупщики платили по пять рублей именно за верхние большие клыки, то есть с одной твари по десять рублей плюс тушка, как и везде — двадцать. Итого тридцать за одну гиену. Весьма неплохо, я считаю, для зелёного мира.
Кажется, больше всего стаю заинтересовали лошади, а не люди. Они могли убежать, едва завидев нас, но не стали. Значит, людей не боялись либо посчитали пятерых заблудившихся лёгкой добычей. Альфа стальных гиен вышла вперёд и пригнулась к земле для броска.
— Охранять лошадей! — крикнул я, спрыгивая с повозки, и вслед за мной достали оружие Нобуёси и Мефодий. — Вы чего? — спросил я двух лесорубов, тоже вставших с нами плечом к плечу.
— А нас хлебом не корми, дай волчатинку забить, — поигрывая топором, ответил Кошевой
— Это гиены.
— Невелика разница.
Пришлось прекратить этот джентльменский обмен репликами: враги напали. На острие у нас стоял Мефодий, прикрываясь секирой. Первым же ударом он разрубил альфу как какого-то щенка. Тело мускулистой самки швырнуло в сторону, раздался визг сбоку — это Нобуёси срубил чью-то лапу.