Ферма
Шрифт:
— Этого в карцер. Быстро!
Испуганный Мешко, пытаясь уладить конфликт, поторопился отозваться:
— Как прикажете! Сейчас отведу его в карцер.
Лицо Амана окаменело, и хотя его глаза метали молнии, он больше ничего не говорил.
Мешко взял Амана за локоть, и повел. Когда тот проходил по коридору, Марина насмешливо проговорила:
— На будущее… когда Георг уезжает один, он и Корбана отдает под мое командование. Сомневаться в ее словах у меня не было основания. Чувствуя облегчение, я проводила взглядом Амана, которого передергивало
Доктор спокойно продолжила:
— Наблюдающим вернуться к работе, остальным… — две секунды Марина, словно что-то просчитывала в уме, и, наконец, договорила:
— Донести и сложить у входа на ферму два укупорочных ящика с оружием. Пока хватит. Я пришлю за ними людей.
И для меня пояснила:
— Пусть люди Семена охраняют ферму изнутри, на случай прорыва.
Она раздала последние указания охране, и мы пошли по коридору обратно. Я чувствовала облегчение, но Марина, вместо удовлетворения от выполненного долга, устало вздохнула, словно ей стало еще тяжелей:
— Теперь будем молиться, чтобы Кнут успел остановить их до начала атаки.
Не понимая к чему такое беспокойство, я коротко кивнула, думая о том, что, скорее всего, Марина перестраховывается. Ну, начнут враги атаку и что? Стена, да и прочие защитные штучки Георга, типа пушек, для чего? Как враги их преодолеют?
Нет, не смогут. Такое просто не укладывалось в моем представлении, потому я была спокойна.
И меня заинтересовало другое:
— Марин… А насчет Корбана... Почему Георг оставляет его под вашим командованием?
Марина на миг опустила взгляд и, коротко покачав головой, невесело усмехнулась. Но когда повернулась ко мне, на ее лице вернулось серьезное выражение:
— Это довольно длинная история. Скажу вкратце — у меня опыта больше… Я несколько лет была помощником командира сопротивления. Точнее, последнего оплота сопротивления в Европе.
— Сопротивления? — удивленно переспросила я, никогда даже не слыша о таком.
— Конечно. Или ты думала, что люди легко отдали себя на растерзание упырям? У нас был большой форт, в котором базировалась военная техника, жили бойцы, хранились припасы и оружие. Мы делали вылазки против местных упыриных царьков и защищали остатки людей в нормальных поселениях. В большинстве своем наши операции были удачными… В общем, мы были последним оплотом, который давал надежду на то, что людская раса выживет.
— И что? Что случилось с вашим оплотом? — Напомнила о себе я, так как Марина отчего-то замолчала, углубившись в свои мысли.
— Предательство… мразь, типа Амана, порезал караул, отключил сигнализацию, и открыл ворота врагам… за чемоданчик с наркотой.
— Вы его нашли?
Она злорадно оскалилась.
— Нет, упыри его сожрали первым. Но из-за его предательства погибло очень много толковых людей. Тех, кто были надеждой на спасение цивилизации и прочее… — Марина тяжело вздохнула, опустив голову. — Ладно, теперь это уже неважно. В общем, сейчас я иду к себе. Ты не вздумай искать Жоржа!
Я вздохнула, послушно кивнув. И видя, что она уходит, напоследок решила для себя выяснить:
— А Георг, когда вернется, ничего не скажет по поводу заключения Амана в карцер?
Марина удивленно подняла брови, словно я ошеломила ее своей неосведомленностью. Потом фыркнула и пояснила:
— Не скажет, не волнуйся... Это его приказ, просто я не успела передать Кнуту раньше.
Двигаясь в сторону врачебного домика, мы быстро дошли до людских строений.
— Спасибо за Амана… Я рада, что он теперь не на свободе, — немного с опозданием смущенно пробормотала я, останавливаясь.
Рассеяно кивнув мне, — доктор давно ушла в свои явно тяжелые мысли, — я распрощалась и направилась к себе. Мужчины у околицы, так называлась аккуратная полянка у домов, с двумя сколоченными из бревен лавками, вполголоса обсуждали последние новости о готовящейся атаке на ферму. Их слова терялись в морозном воздухе, но я и не пыталась вслушиваться, так как все узнала одна из первых.
Сфокусировав взгляд, я вгляделась в статные деревья заслоняющие горизонт. Сосны были высокими, их стволы голыми, а пушистые кроны, покрытые блестящим льдом, скрывались в легкой туманной дымке, за которой виднелся четко очерченный облаками круг зимнего солнца.
Красиво, аж дух захватывает.
Вдруг в эту потрясающую мирную и немного морозную картину ворвался адский шум. В какой-то краткий миг дом недалеко от нас с грохотом взорвался тысячами обломков и мгновенно загорелся. Огонь с жадностью пожирал оставшиеся от дома бревна, быстро перекидываясь на соседние дома.
— Что это?! — в шоке шептала я, желая убежать, стремясь оказаться отсюда как можно дальше, но мои ноги словно оцепенели, не желая двигаться. Я замерла на месте, словно кусок камня.
Еще один взрыв. Не давая опомниться, с грохотом разверзлась земля недалеко от стены, оглушая все пространство страшным звуком.
За ним новый взрыв, и новый дом…
Люди, выбежав из охваченных огнем домов, потерянно сгрудились рядом с горящими бревнами.
Тощая старушка с неприбранными волосами, стоя перед пылающим домом, вытирала белым пуховым платком копоть с лица, горестно причитала: «Ну как же, там же маленькие поросята… только опоросилась, маленькие… такие хорошие… совсем малыши!»
Поросята, говорите… а дети как же?.. Именно ее слова о маленьких поросятах помогли мне выйти из ступора.
Подхватив растерянную старушку, я потянула ее подальше от угрожающего перекинуться на нас огня. Вокруг все тряслось и дрожало: земля, воздух, лед… Кричали люди, взвывало пламя…
Так вот что имела в виду Марина, опасаясь, что наши не успеют!
Дед Семен, ходивший с помощниками по приказу Марины за оружием, бросив длинный ящик под ноги, повернулся к стене, со стороны которой летели снаряды, и в сердцах сплюнул: