Ферма

Янук Елена Федоровна

— Спи. Закрой глаза и не открывай! — Я говорил это тихо, не собираясь демонстрировать заботу перед всеми.

Когда мы остановились чтобы достать воду, Санька спросил меня что с ней, я ответил, первый труп. Он кивнул. Понятно, все это проходили. Он перестал пробовать ее расшевелить и больше мы к этой теме не возвращались.

Судя по сжатым губам мой совет, закрыть глаза и спать, не сильно помогал. Я прижал ее к себе еще крепче. Чтобы помочь и ей, и себе.

Объятия, к сожалению, это единственное, что мог себе позволить.

Не знаю, мое объятие ли помогло, но довольно скоро она окончательно сползла ко мне. Именно по этому «добровольному» приближению я понял, что Ивета, наконец, уснула.

Ивета

Едва добрались до фермы, Георг высадил всех у ворот фермы, пересел на большой вездеход, который стоял там же и куда-то уехал. Зябко ежась на ночном ветру, я с удивлением смотрела вслед большой машине.

Сзади подошел Санька и весело сказал:

— Мне строго-настрого приказали довести тебя до двери из подвала. Идем? — Санька устало улыбнулся.

Я послушно кивнула и пошла рядом с ним.

— Сейчас придешь к себе и сразу в душ, я попрошу истопников добавить дров, чтобы вода была горячей. Напаришься, а потом спать.

Я искоса подняла голову, внимательно всматриваясь в Саньку. Он устал больше остальных, когда все спали, он вел вездеход. Но сейчас он улыбался, чтобы подбодрить меня. Словно опасаясь, что я не поняла, он добавил:

— Горячая вода от нервов лучшее лекарство. Проверено на себе, даже не сомневайся. Завтра встанешь как огурчик. Все останется позади.

Из вежливости я кивнула, сомневаясь, что мое состояние можно как-то изменить.

Мы прошли по темным коридорам подвалов. Жорж, заметив нас около кабинета Кнута, кинулся навстречу, но я всего лишь коротко махнула ему рукой и поторопилась уйти.

Потом воспользовавшись советом Саньки, вернувшись, искупалась и, выплакав в душе все слезы, уснула. И даже не слышала, когда Георг вернулся домой.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ. Сборы

Ивета

Очнулась я утром от странного уже позабытого ощущения, что на меня кто-то смотрит.

Открыла глаза. У двери, сложив руки на груди, стоял Георг и не сводил с меня внимательного взгляда.

— Как ты?

— Хорошо, — невозмутимо отозвалась я, поднимаясь с подушки.

Даже, если очень плохо, что я могла бы ему ответить? Пожаловаться, что все болит? Поплакаться что мне безумно страшно? Что жуткий страх сменяется ощущением невыносимой тошноты? Чего он от меня ждет?

Хозяин понимающе кивнул. Потом вдруг сказал:

— Очень сожалею, что взял тебя с собой. Не знаю, чем я думал тогда, видимо длительный недосып сыграл свою роль, но я не

раз пожалел об этом.

На миг застыла — странно, как раз сожаления о поездке у меня нет. Да и смысла о чем-то жалеть не вижу. Я мягко покачала головой:

— Думаю, что вы все правильно сделали. Это было разумно и оправдано. Кто знал, что в питомнике никого нет, что сражаться не придется и можно будет спокойно зайти и все достать. А без меня вы бы долго искали.

Георг устало повел плечами и чуть снисходительно улыбнулся:

— А я только иду спать… Все добытое уже на судне. А коробки из медицинского кабинета будут Марине сюрпризом.

— А в них ничего опасного нет? Это хорошо, что мы их нашли? — настороженно поинтересовалась я.

Он довольно кивнул:

— Хорошо. Я вскрыл пару, там шприцы одноразовые, вакцины и антисептики. Может еще что найдется, я проверил не все. Но, в любом случае, по нынешним временам это настоящее сокровище.

Я вежливо улыбнулась:

— Надеюсь, Марина оценит.

Он кивнул, собираясь уходить.

— А вы сможете уснуть? — вдруг неожиданно для самой себя, спросила я.

— А что? — Георг усмехнулся. — Хочешь помочь? Ляжешь рядом? — Я опешила, не зная, что на это ответить, но он сам разрядил обстановку рассмеявшись, этим сообщив, что это просто шутка.

Я облегченно выдохнула. Георг внезапно остановился и повернулся ко мне:

— Да, забыл! Сейчас в большом школьном амбаре будет сбор жителей. Будут обговаривать подробности. Там присутствуют только люди, ты тоже должна пойти.

— Хорошо.

Он прикрыл дверь и вышел. Я сползла с кровати и пошла одеваться.

Когда я вошла к Марине в дом, она в соседней комнате кому-то громко говорила:

— Так я и не поняла, зачем они затеяли эту сходку, типа, как можно ехать, ничего не обговорив. Смысл что-то обговаривать?

Ей кто-то тихо ответил, но я не разобрала, так как слышала только Марину:

— Да, это конечно. Но сейчас смысла в обсуждении уже нет. Все погрузили на судно: и цеха, и корма, и инструменты, весь крупный скарб. Осталось только скот загнать, и людей обустроить…

Я подумала о том же. О чем собрались говорить… Ведь все ясно. Они видели атаку, понимают, что это только начало. Хищники не отступят от добычи, которая почти у них в руках. Но, как оказалось позже, ясно это было далеко не всем.

Марина быстро вошла в комнату. Сегодня она была в длинном травяном сарафане похожем на мой, только зеленом, и волос у нее был заплетен в пышную рыжую косу.

— О, Ивета… Ну как съездили? Я слышала, все прошло удачно?

— Да, все получилось. Питомник уже не работает. В здании никого не было, мы нагрузили мешки и увезли все что можно. — В самых кратких фразах я рассказала, что произошло. Промолчала только о схватке и «сюрпризе».

—Да? — Марина хитро улыбнулась. — А чего это хозяин просил у меня чего-то седативного для Иветы?