Фишка

Голубина Галина Алексеевна

– А ты, Вадим, забываешь известную истину, что мать остается матерью на всю свою жизнь. С первым же криком своего ребенка она будет всегда волноваться и думать о нем, а тем более беспокоиться о его здоровье.

– Вот именно, о здоровье! Это ты, Лида, забываешь о том, что он сам врач. И если ему доверяют здоровье других людей, то уж о своем он и подавно в состоянии позаботиться.

– А вот тут ты не совсем прав. Он в первую очередь мужчина и, следовательно, всегда будет нуждаться в заботливой материнской руке...

–

Я, пожалуй, пройдусь, - буркнул Димка, поднимаясь из-за стола. - Спасибо, мам. Да ты не переживай, просто я сегодня сытно пообедал.

– Ну вот!
– вскинулся отец. - А ты все: заболел, нуждается в заботе.

Закрывая за собой дверь, Димка усмехнулся. Привычные дискуссии родителей по поводу его воспитания странным образом на некоторое время успокоили его. Как будто все как прежде, все на своих местах, и ничего необычного в его жизни не произошло. Но стоило ему немного отойти от дома, как тоска навалилась с прежней силой. Перед ним опять возникло Ленкино лицо, ее улыбка и невероятно прекрасные серые глаза с пушистыми ресницами.

– Черт!
– вырвалось у Димки, и он тут же испуганно посмотрел по сторонам. К счастью, рядом никого не было. Зато через дорогу он увидел скверик, в котором они с Ленкой целовались, и со стоном выдохнул: - Ох, черт! М-м-м...

Но вдруг, словно озаренный какой-то внезапной мыслью, посмотрел на часы и быстрым шагом направился к старому центру города.

Краеведческий музей еще работал. Посетителей на сей раз было много - на экскурсию привели школьников. Они разбрелись по музею и, нисколько не стесняясь, громко обменивались впечатлениями.

Димка сразу же нашел любимый Ленкин зал с экспонатами помещичьего быта XVIII века и тут же направился к тому самому портрету. Он долго стоял перед ним, вглядываясь в черты изображенной на нем девушки, а потом наклонился, чтобы прочитать табличку под позолоченной рамой.

– Неизвестный художник, - раздался сзади строгий голос смотрительницы музея.
– Скорее всего, из крепостных. Талантлив, очень талантлив. Девушка на портрете словно дышит, живет. Художнику удалось передать ее мечтательное настроение...

"И Ленкины черты", - мысленно продолжил за ней Димка, а вслух произнес:

– Да-да, я с вами абсолютно согласен. Спасибо, - вежливо поблагодарил он смотрительницу и медленно перешел к другой картине, изображавшей в полутемных тонах лесное озеро с белеющими кувшинками, а потом так же неспешно направился к выходу.

"Словно на свидании побывал, - с мечтательной улыбкой вдруг подумал он. - Жаль, что нельзя повторять это часто. Еще подумают, что собираюсь что-нибудь украсть".

Он представил эту ситуацию и неожиданно развеселился. Тоска вдруг отступила, и если до этого он собирался зайти еще и в кафе, где они с Ленкой любили посидеть, то теперь почти у самой его двери передумал.

"Это уже получается просто как турне по памятным местам, - усмехнулся он.
– Нет, пора брать себя в руки, а то вот уже

и мать заволновалась. Знаю я их, потом еще и отец начнет выведывать. Ну, так, вроде в обычной беседе, между прочим. Ну что я им скажу? Что без Ленки не нахожу себе места? Сон и аппетит пропал? Черт!
– размышлял Димка по дороге домой.
– Хорошо хоть работа от всего этого отвлекает. О больных ведь забывать никак нельзя. Они-то чем виноваты, что их врач влюбился?" - и Димка вдруг резко остановился, пораженный внезапным открытием.

– Влюбился?
– произнес он вслух.

– Что вы сказали, молодой человек?
– переспросил его какой-то дедуля, очевидно, вышедший на прогулку перед сном.

– Нет-нет, я не вам, извините, - ответил Димка и вдруг рассмеялся.

"Черт!
– опять мысленно продолжил он. - Да я и правда влюбился, что ли? Кто бы мог подумать? А как же это так произошло?"

Это открытие Димку потрясло. Весь оставшийся путь он размышлял над этим, а когда пришел домой, взял из книжного шкафа "Сонеты" Шекспира в переводе Маршака, забрался в постель и читал до тех пор, пока возмущенная таким диким нарушением режима Лидия Михайловна не заставила его выключить свет.

Звонок от Женьки был неожиданным и, как никогда, обрадовал Димку. Женька позвонил ему на работу, и они договорились встретиться в скверике у их старой школы.

– Черт!
– воскликнул Димка и похлопал друга по плечу.
– Как же я рад тебя видеть!

– Да я тоже, - хмуро буркнул Женька, пожимая Димкину руку.

– Ну как, хорошо отдохнул?

– Да отдохнул...

– А чего смурной такой? Чувствуешь себя как?

– Нормально. Устал только.

– Ну ты даешь! Где ж ты так отдыхал? И так долго. Я даже не думал...Теперь хоть расскажешь?

– О твоем же спокойствии заботился. Боялся, что Любаня станет тебя своими расспросами донимать: где я, да куда уехал, да на сколько и как меня найти. А когда не знаешь, легче отфутболивать. Уф, как же я от всего этого устал!

– Да она мне даже не позвонила ни разу.

– Знаю, я с ней уже разговаривал.

– А ты давно приехал?

– Вчера. Слушай, Дим, пойдем, посидим где-нибудь. Что-то так выпить хочется...

– А что, это мысль! Я хоть и не любитель, но сейчас и сам не против. Хотя бы за встречу. Ведь два месяца не виделись. Только надо бы местечко потише найти. Ну, где поговорить можно спокойно.

– Есть такое, тут недалеко. Помнишь, раньше столовая была с пристройкой-стекляшкой? А теперь там даже скатерти на столах и цветочки в вазочках. Такой ремонт сделали, просто не узнать. Везде, где надо, плитки мраморные. Кстати, кормят там хорошо и недорого. Да и народу мало, - объяснял Женька по дороге.