Фишка
Шрифт:
Димка понял, что все разговоры об отпуске будут позже и, шагая рядом, терпеливо слушал друга. Но зато, когда они закусили после первой рюмки, выпитой с тостом "За встречу!", он настойчиво произнес:
– Ну, рассказывай! Где был, что делал и почему так устал?
– К бабушке своей ездил. В Пензенскую область. Есть там небольшой такой городок, где живет моя бабушка. Я уже раньше бывал у нее. Правда, всего один раз и в детстве. Но даже тогда мне этот городок показался маленьким и каким-то игрушечным, как из книжки со сказками. Мы были там зимой. Домики стояли, припорошенные
– Это верно, - совершенно серьезно подтвердил тот и замолчал, всем своим видом давая понять, что ждет продолжения.
– В тот раз мы ездили туда втроем: мать, отец и я. Помню, на весь город там было тогда всего два такси, и они всегда дежурили у вокзала. На одном из них мы и добрались до местной гостиницы. Совсем недалеко. Помнится, гостиница в два этажа, причем первый этаж из кирпича, а второй почему-то деревянный. И лестница внутри на второй этаж тоже была деревянной. Шаги по ней гулкие такие получались. Мы остановились там потому, что мать не захотела поселиться у свекрови. Там, правда, и негде было бы гостить. Домик маленький такой, за речушкой. Да и речушка-то как ручеек, и мостик через нее словно игрушечный, и домик старенький, намного старше бабушки. Представляешь, там даже пол до сих пор был земляной.
– В наше-то время?
– изумился Димка. - Действительно, старина какая. Так ты что, все два месяца там и пробыл?
– Ну да. Я ж три года в отпуске не был. Вот и решил на все время туда уехать. С бабулей списался заранее. Мы с ней вообще еще с первой моей поездки задружили. А когда мать с отцом разошлись, она только от меня и получала письма. Наверное, родителям не до того стало, - с сарказмом покачал головой Женька.
Димка кивнул. Он понимал его. Он знал его семейную историю. Вроде бы нормальные люди Женькины родители так и не смогли ужиться друг с другом. Иногда казалось, что они даже и не пытались это сделать. Видимо, все дело было в их характерах, потому что когда вырос их единственный сын, они постарались отделить и его, чтобы иметь неограниченную возможность заниматься только своей личной жизнью. Так что Женька давно жил один и был вполне самостоятельным. А, кстати, ни у кого из его родителей личная жизнь до сих пор так и не сложилась.
– Ну вот. Она так рада была, так ждала меня. А я-то сначала хотел просто от людей подальше уехать. От Любани и всех, кто с ней хоть как-то связан, даже просто знает о ней. Забыться хотелось, отдохнуть от всего этого. Как говорят психологи, картинку сменить.
Димка невольно отметил про себя эту фразу. Так. Значит, Женька побывал даже на консультации у психолога, иначе у него никогда не вырвались бы такие слова, слишком уж далек он был от врачей такой специализации. Неужели все так серьезно? Неужели эта многолетняя любовь довела его до болезненного состояния? А, может, это и есть болезнь?
Для Димки это было открытие, но он ничем не выдал себя и продолжал спокойно слушать Женькин рассказ.
– Вот с таким настроением я и приехал к бабуле. Ну, встретились, расцеловались, наговорились. Она для меня и место приготовила, и деликатесов
– и, не дожидаясь ответа, Женька наполнил рюмки.
– Постой, а что ж ты целых два месяца там делал? Я ж тебя знаю, ты в гамаке в саду валяться не станешь.
– Вот то и делал: пол в бабушкиной хатенке настелил, крышу починил, штакетник подправил. Да и так, ремонт всякий мелкий - побелка, покраска. Еще и на огородике ее потрудился. А по выходным тапочки на рынок носил.
– Тапочки? Какие тапочки?
У Димки был такой вид, что Женька невольно рассмеялся.
– Да бабушка моя тапочки на лосиной подошве шьет. Со всякими там узорами, отделкой меховой и прочими местными прибамбасами. Колоритно так все это выглядит. Приезжие просто охапками сметают. Бабушка в основном этим и живет. Да и не только она, у них там многие этим занимаются. Вот заготовит она их к выходным, а потом идет на рынок и там продает. Но помногу носить ей тяжело, а понемногу не один раз туда-сюда сходить придется. Ну, я и помогал. Отнесу все сразу, бабушку на рынке торговать оставлю, а сам опять за дела. Когда уезжал, бабуля даже прослезилась. Да и мне что-то так жалко ее стало. Пообещал зимой к ней дней на десять выбраться. А что? Здорово было бы Новый год там встретить. Печку затопить и слушать, как на ней чайник сопит.
Женька замолчал. Димка посмотрел на его задумчивое лицо и глаза, смотрящие в какую-то уж очень дальнюю даль, и потянулся к бутылке. Наполнив рюмки до краев, он весело подмигнул и сказал:
– А давай-ка выпьем за женщин. За всех сразу, а за наших с тобой особенно.
Они чокнулись, выпили, и только после этого Женька спросил:
– А про кого это ты? Ради тоста или я чего-то еще не знаю?
Димка загадочно молчал.
– Так, кажется, я пропустил что-то важное. А?
На лице Димки растеклась и застыла, словно приклеенная, незнакомая глупая улыбка.
– Влюбился, что ли?
– недоверчиво спросил Женька.
– Или просто
встречаешься с кем-то?
– Еще не знаю. Может, и влюбился. Но что-то не припомню, чтобы со мной такое раньше бывало, - признался Димка, и его лицо приняло мечтательное выражение.
– А она как?
– Надеюсь, что тоже не безразличен ей.
– Красивая?
– Красивая. Да разве это главное? Она такая... Она умная, добрая, эрудированная... Она... хорошая.
– Так, все понятно. Ты, похоже, и вправду влюбился. Познакомишь?
– Конечно. Только когда приедет.
– Она что, не местная? Где ж вы познакомились?
Димка счастливо рассмеялся.
<