Формалин
Шрифт:
– Ничего, - грубо отвечает, и я понимаю, что это полный провал.
– Эта девушка переехала? – добивалась ответа.
– Что-то вроде того, - отвечает, дав понять, что больше не желает говорить на эту тему.
Мы подходим к лестнице, и я автоматически поднимаю глаза, чтобы не смотреть вниз. Дилан уверенно начал подниматься выше. Не думаю, что он чувствовал себя неуютно. Этот парень словно находился у себя дома, но мне от этого легче. Его спокойствие, как ни как, но влияло на меня.
Удивительно, ведь буквально несколько часов
Поднялись на третий этаж. Дилан в очередной раз сбивает меня с толку, спрашивая, смотря перед собой:
– Где зеркало?
Если честно, понятия не имею, но мне намного легче, ведь теперь, идя в комнату, я не вижу себя и ту лестницу позади.
– Думаю, отец убрал, - предполагаю, чтобы Дилан больше не задавал мне подобный вопрос. Парень кивнул головой, идя дальше. Я чувствую себя неловко, ведь время позднее, и мне вовсе не хочется заставлять его. Наверняка, ему охота вернуться домой после тренировки, принять душ, а он вместо этого торчит у меня.
Стоп.
У меня.
Теперь я ещё и смущена. Мне никогда раньше не приходилось торчать в огромном доме с парнем. Нет, у меня были поверхностные отношения, вот только с Диланом как-то все не так: мы с ним вроде даже не друзья, мы просто соседи.
– Оу, - шепчу, когда О’Брайен входит в мою комнату, предварительно взглянув на меня, но не думаю, что он, таким образом, спрашивал разрешение. Потираю ладони, видя, что внимание парня сразу же привлекли рисунки на стене, что я повесила над столом и кроватью. Кажется, мне становится жарко. Я часто моргаю, вздыхая, и тру лоб, на котором выступили капельки пота:
– Это так… Когда мне нечем заняться, я просто черкаю непонятные каракули.
– Вот как, - Дилан щурит глаза, опираясь руками на стол, и наклоняется вперед, чтобы разглядеть. Я внимательно наблюдаю за выражением его лица: парень выпрямляется, закатывая рукава куртки, и я невольно «залипаю» на его руки, пальцами которых он хрустит:
– Девушка, что жила здесь, тоже рисовала, - говорит, чеша висок.
– Как её звали? – спрашиваю, складывая руки на груди, и продолжаю наблюдать за перемещающимся по комнате парнем, который все так же рассматривал мои «каракули».
– Кэтрин, - спокойно отвечает, и я киваю.
Почему-то мне кажется, что они с этой девушкой были не просто друзья. То, с каким выражением лица он говорит о ней… Таким его не каждый день увидишь.
Сейчас все произошедшее кажется просто игрой моего воображения. Словно ничего и не было. Думаю, когда Дилан уйдет, все мои страхи вновь возьмут вверх.
На часах уже два ночи, поэтому очевидно, что парень вскоре вернется к себе. Но мне хотелось бы подольше посидеть и поболтать с ним.
Больше узнать об этой Кэтрин. Какой она была?
К счастью, Дилан как-то не торопился, поэтому, хоть и молча, но сидел рядом, слушая музыку, заткнув уши. Я рисовала в альбоме, чувствуя, что «жар» не проходит. Мы с ним устроились
Поглядываю на него, нервно сглатывая.
Странно, но до этого момента я не воспринимала его, как парня. Нет, я вовсе не воспринимала его. Никак. Абсолютно. Ведь не имею понятия, какой он человек. Мне ничего не известно о нем, и это напрягает, особенно в такой ситуации, как сейчас.
Я могу слышать, как он дышит. Это так необычно. Только сейчас понимаю, что тишина в комнате пугает меня.
Вибрация заставляет вздрогнуть от неожиданности. Дилан хмурится, открывая один глаз. О-у, так он действительно уснул?
Парень глубоко вдыхает через нос, смотря на экран своего телефона, после чего сильнее хмурит брови, отвечая:
– Что?
Я откашливаюсь, продолжая рисовать. Парень что-то ворчит под нос, смотря в сторону окна:
– Отец ещё там? – кажется, его лицо бледнеет. – А, так это её машина. Все равно, - цокает языком, снимая очки, чтобы потереть глаза. Я не могу упустить такой момент, поэтому в открытую смотрю ему в лицо. Дилан поднял брови, вопросительно кивая мне и продолжая говорить по телефону.
Я касаюсь кончиком карандаша губ, слегка наклоняя голову на бок. О’Брайен вновь поднял глаза на меня, и мне пришлось сдержаться, чтобы не открыть рот: темные глаза парня казались какими-то необычными. Смотришь в них, вроде ничего специфического, но что-то цепляет.
Сильно цепляет.
Меня в очередной раз бросает в жар, когда осознаю, что Дилан продолжает вопросительно смотреть на меня, отвечая на вопросы звонящего. Мои губы все-таки приоткрываются. Думаю, он окончательно убедился в том, что я странная. Идиотка.
О’Брайен убирает телефон от уха, спрашивая:
– В чем дело? – его ровный и безэмоциональный голос возвращает меня в реальность. Я моргаю, растерянно качая головой, и вновь начинаю водить карандашом по белому листу. Дилан опирается спиной на стену, закинув голову. Поворачивает лицо, усмехаясь:
– Что ты рисуешь? Похоже на детские каракули. Я так в классе третьем рисовал.
Я обиженно вздыхаю:
– Как могу.
Парень смотрит на экран телефона, говоря:
– Уже слишком поздно. Завтра в школу.
– Оу, я смотрю, ты у нас ярый ученик, - щурю глаза, усмехаясь краем рта, но мысль, что мне придется остаться одной в доме, заставляет выражение лица смениться. Нервничаю, бросая взгляд на О’Брайена, который опять же закатывает глаза:
– Что за детский сад?
– Да нет, ты… - заикаюсь, понимая, что Дилан до сих пор не надел очки, продолжая теребить их в руках. Это на него не похоже.
Парень изогнул бровь, интересуясь:
– Что опять?
– А-а, нет, ничего, - отвечаю слабым голосом. Дилан усмехнулся краем рта, отчего меня «полностью накрыло». Отвожу взгляд, кашляя, чтобы прочистить горло: