Фрактал
Шрифт:
– Ничего, - Ренье поднял руку, - мы в Риокии сделали много ошибок в той последней войне. Отец тогда был вынужден противостоять Сейму и безуспешно, как видишь. Мне жаль, что с тобой поступили так.
– Да ладно, - отмахнулся Кальвин, - я уже почти забыл о том. К тому же... у вас здесь потрясающие книги, особенно все, что касается законодательства... Кстати, - внезапно вспомнил Кальвин, подняв палец вверх, - не мог бы ты одолжить мне в дорогу несколько книг из своей домашней библиотеки? Я обязательно верну тебе их, когда буду здесь в следующий раз проездом...
– Да, конечно, какие бы ты...
– Катастрофа!!!!
–
– Что... что произошло?
– наконец смог вымолвить Ренье.
– Дорогая?
– Гвен? Что это у тебя?
– Кальвин уже успокоился, видя, что все в порядке.
– Ты...- вдруг палец Гвен уперся точно в грудь Кальвина.
– Это все ты, ты во всем виноват!!!
– закричала она.
– Я... да почему опять я?!
– от такой несправедливости, тем более, что он совершенно не понимал, о чем речь, Кальвин опешил.
– Да ты хоть понимаешь, что натворил?!
– девушка запрыгнула на диван и с высоты своего положения замахнулась на него веером, взяв его на боевую изготовку. Однако, на этот раз Кальвин ощутил, что веер слегка гудит. Она решила использовать его и как гармонизатор заклинаний?!
– Эй, стой, погоди! Хотя бы перед тем, как умереть, позволь мне узнать, в чем моя вина?
– Кальвин опустился на одно колено. В таком состоянии Гвен лучше было не подначивать. Ренье, не зная, что и думать, смотрел на немую сцену. Он явно не часто видел подобное. Но Кальвину-то уже доводилось. Гвен была чем-то очень, ОЧЕНЬ расстроена. И то, что виноват снова был он, дело привычное. Как правило, виноват был он. И если у нее было такое выражение лица...
– Дело касается медицины... или ты имеешь в виду цветы?
– рискнул спросить Кальвин, предусмотрительно поднимая руки.
– Ты еще спрашиваешь? Из-за того, что ты оказался настолько глуп, что отправился в Приору, добровольно став пленником, я пропустила... начало цветения подснежников. Фестиваль первоцветов прошел три дня назад в Аркли!!!! И не смей отрицать, что виноват, ты приговариваешься...
– К смертной казни, - услужливо подсказал Кальвин и... Гвен так и застыла с поднятыми веерами, видимо, несколько сбитая с толку тем, что ее опередили.
– Я сам себя пугаю. С недавних пор мне все легче угадывать твои мысли, - попытался улыбнуться Кальвин.
– Да... будь... ты... ПРОКЛЯТ!
– Ой!!!
– все же, увернуться от брошенного в него веера Кальвину не удалось, как и от воздействия заклинания 'В ожидании весеннего дождя'. В результате...
..........
– Твоя подруга... так энергична.
Кальвин вымученно улыбнулся Ренье, стоявшему напротив него на коленях с тряпкой в руке. Вот уже второй час они наводили порядок после того, как добрая половина дома оказалась похожа на последствие наводнения. И как же приятно было видеть трех мило беседующих девушек за чашечкой чая, невозмутимо не замечающих их двоих, ползающих по полу. Но Кальвин считал, что еще дешево отделался. Фестиваль, ну кто бы мог подумать? Однако... Кальвин вдруг улыбнулся
Часть 7
'Поглотить... собрать воедино. Не позволить распасться. Распад - это хаос. НЕ ПОРЯДОК...'
– Прекрати...
– прошептал Сай.
'Поглотить, ты должен поглотить их всех, собрать воедино мозаику...'
– Прекрати...
– Сай метался на смятой кровати. А голос продолжал шептать ему о том, что он должен собрать все части мозаики. Голос, принадлежащий Эсфирь, или тому, кто обитал в его теле.
– Я никогда не сделаю того, чего ты хочешь.... Я не могу убить Алию, или Эвенку, или Лантиса, ведь если я убью их, чтобы забрать у них части мозаики, чем я буду лучше тебя!
'Ты... как долго ты сможешь противиться этому желанию?' - в голосе Эсфирь появилась жалость. Он звучал в его голове. Эта связь установилась между ними тогда во дворце Приоры. Эсфирь что-то сделал с его телом...
– Что ты сделал?
'Хммм. Ничего, это только твое собственное желание. И оно так естественно. Не противься своим желаниям, ты имеешь на это право, собери все части мозаики и приди уже ко мне. Я буду ждать тебя, брат...'
– Нет, нет, я никогда... не сделаю того, о чем ты просишь, и я никогда, никогда не предам Кальвина. Я не отдам его тебе. Я... Я... Агх...
– Сай стиснул зубы, прикусив губу, чтобы только не закричать. Это желание - оно было невыносимым. Чтобы не позволить ему контролировать себя, он привязал свои запястья к спинке кровати, но все равно... Все равно это было почти невыносимо. Вот уж не думал, что это желание станет так сильно. Это было похоже на жажду умирающего в пустыне человека, но во сто крат сильнее. Эта жажда... она терзала его постоянно, с тех пор, как он заключил контракт с Даркнуаром. Если таковы последствия, что же будет дальше? Сможет ли он противостоять этой жажде, как долго? Как долго он сможет скрывать ее от других?...
'Ты еще здесь? Слышишь меня? Слышишь мой голос? Я покажу тебе то, чего ты боишься...'
– Нет.
Голос Эсфирь вернулся снова. Сай не мог избавиться от него. Не мог одновременно бороться с желанием и этим голосом, а потому он был совершенно беззащитен против него.
'Смотри, я тоже хочу увидеть то, чего ты боишься. Покажи мне, покажи мне то, чего ты боишься больше всего...'
– Нет, это не...
– Сай ощутил, что против воли его сознание проваливается в сон, сон, которому он так долго противился. Если он вновь увидит этот сон, если он вновь увидит те поля, покрытые цветами... Снова увидит Демона Цветов с лицом Кальвина...
– Нет, я не хочу, я не хочу возвращаться туда!!!...
Сцена приближалась к нему, сцена закружилась, сцена замерцала, бросая его вперед. Против его воли погружая в воспоминания внутри его клеточной памяти, памяти, что хранилась глубоко в сознании Слепого Бога Зоара...
Цветы... Цветы, море цветов, океаны цветов, целая вечность, наполненная бесконечностью из цветов. Их ярчайшие краски почти невыносимы для его глаз. Пленительно-синий, прозрачно-изумрудный, сверкающий желтый, ветрено-фиолетовый, и нежный красный. Источающие дурманящий его разум аромат. Так, что он уже почти забыл, для чего оказался на этом поле, усыпанном цветами.