Фредерика
Шрифт:
Она подняла глаза на миссис Харли.
Харли, я не знаю, что делать, если вообще можно что-то сделать, кроме того, чтобы никому ничего не говорить, о чем и прошу вас!
— Конечно, мэм, ни слова! Можете положиться на меня!
— Спасибо. Вы, конечно, догадались, что случилось?
— Еще бы, мэм! — мрачно сказала миссис Харли. — И знаю, кто виноват! Если бы кое-кто, не будем называть имен, исполнял свой долг, вместо того чтобы препираться со всеми и уезжать из дому со скандалом, такого не произошло бы, потому что тогда этот верзила не смог бы таскаться сюда, несмотря на то, что я предупреждала, да и Баддль тоже! Теперь
— О, если бы я только знала, что делать! — не слушая ее, твердила Фредерика. — Ведь еще можно что-то сделать, хотя я чувствую, что готова все оставить как есть! Так поступить, в такой момент! Нет, нет, что я говорю? Если бы я была с ней помягче, посочувствовала бы ей хоть раз! Она вскочила, — Харли, я должна увидеться с лордом Алверстоком! Если кто и может помочь, так это он! Скажите Оуэну, чтобы поймал извозчика, пока я схожу за шляпой и перчатками: посылать за каретой некогда! — На полпути она остановилась, — Нет, я же не могу уйти! Я забыла о сэре Уильяме Найтоне!
— Да, я как раз хотела вам напомнить, мисс Фредерика, сказала миссис Харли, — Вон на нашу улицу свернула карета, а вдруг это тот самый джентльмен. Похоже, она подъезжает к нашему дому, да это к нам!
Фредерика подбежала к столу, села и подвинув к себе лист бумаги, обмакнула перо в чернильницу.
— Я напишу ему! — сказала она. — Подождите здесь, Харли, передадите записку Оуэну! Скажете ему, чтобы отправлялся в Алверсток-хауз немедленно, на извозчике! Пока нет двенадцати часов, его светлость наверняка еще дома. Пусть Оуэн отдаст письмо только в руки самому милорду, ни дворецкому, никому из слуг! Это сэр Уильям?
— Да, у него саквояж, мэм, — докладывала миссис Харли, выглядывая в окно, — но он непохож на доктора, хотя одет опрятно, как доктор. Ах да, он! Баддль впустил его, а ведь для других вас нет, как вы распорядились.
— О небо, он будет здесь через секунду! — с отчаянием воскликнула Фредерика. Она быстро поставила свое имя под короткой запиской и наскоро, а поэтому криво запечатала ее, когда Баддль доложил о сэре Уильяме.
Если ему и показалась натянутой ее вежливость и бессвязными ее ответы, то он, наверное, решил, что это от застенчивости, думала она, или от тревожного ожидания его вердикта. Он, похоже, не был удивлен, слыша от нее только: «Да — нет — не помню — дайте подумать!» Сэр Уильям был очень даже терпелив с ней, и под влиянием его спокойного голоса она вскоре собралась, отодвинув мысли о Черис и сосредоточившись на его словах.
Он также очень ловко управился с Феликсом. Наткнувшись на враждебный взгляд, он сказал со своей приятной улыбкой:
— Здравствуй! Да, еще один занудный доктор, как будто мало тебя мучили!
Недружелюбный взгляд исчез, Феликс покраснел и пожал ему руку.
— Здравствуйте, сэр! Но я совершенно здоров, клянусь вам, и сестре не стоило за вами посылать!
— Ну вообще-то выглядишь ты действительно отлично, — согласился сэр Уильям. — Однако, раз я все равно пришел, то уж давай осмотрю тебя, не возражаешь?
Феликс уступил. В конце осмотра он потребовал сообщить ему, может ли он вставать, на что сэр Уильям ответил:
— Да, конечно, можно. Тебе будет очень полезно побывать на свежем воздухе, так что, я думаю, твой брат, — не так ли? — прокатится
Фредерика, вопросительно взглянув на Джессеми и, получив от него утвердительный кивок, увела сэра Уильяма в гостиную.
Он говорил с ней около двадцати минут и полностью успокоил ее. Возможность осложнений нельзя исключать, но он полагает, их можно избежать, если неуклонно следовать его указаниям. Он прекрасно отозвался о докторе Элкоте, заменил его лекарство на другое, говоря, что оно было превосходно, но теперь, на стадии выздоровления, Феликсу нужно новое средство, и ушел, посоветовав ей, с понимающей улыбкой, не нервничать по поводу мальчика.
— Иначе это будет нервировать его! — сказал он.
— Я написал имя и направление к врачу курорта Бат, которому вы можете полностью доверять. Но я думаю, что его услуги вам не понадобятся.
Тем временем Оуэн вручил маркизу письмо от Фредерики. Он застал его как раз тогда, когда он со своей сестрой был готов отправиться в Сомерсет-хауз, потому что леди Элизабет вспомнила, что не посетила Выставку Королевской Академии; а так как на следующий день она собиралась завершить свой затянувшийся визит в Лондон, то это скандальное упущение надо было немедленно исправлять. Не считаясь с утренними привычками его светлости, она сказала, что в наказание за то, что большую часть своего пребывания в Лондоне вынуждена была оставаться одна, теперь он должен проводить ее в Сомерсет-хауз.
Маркиз развернул листок, пробежал глазами записку Фредерики и кивком отпустил Оуэна. Леди Элизабет, смотря ему в глаза, спросила:
— Что случилось, Вернон? Феликс?
Он передал ей письмо.
— Не знаю. Тебе придется простить меня, но я не смогу поехать с тобой в Сомерсет-хауз, Элиза: прими мои извинения.
— Не говори глупостей! Я еду с тобой! Вернон, я страшно боюсь, что с ними еще могло что-то случиться! Умоляю приехать немедленно. Нет времени писать, но объясню вам все при встрече. Умоляю, скорее! Бедная девочка, она в отчаянии!
— Да. Так что поторопимся! — бросил он.
Они приехали на Верхнюю Уимпол-стрит как раз когда Фредерика, проводив братьев на прогулку в парк, словно во сне, поднялась обратно в гостиную и еще раз попыталась разобрать почерк Черис. Когда Алверсток, оставив позади свою сестру, взлетел по лестнице через ступеньку и вошел в комнату, она, увидев его, вскочила и бросилась навстречу:
— Я знала, что вы придете! — сказала она благодарно. — Простите меня за то, что послала за вами такой поспешной запиской. Видите ли, сэр Уильям был уже у дверей, и у меня не было времени…
— Это ничего, — перебил он ее. — Что случилось, Фредерика? Феликс?
— Нет, нет! Ему лучше, сэр Уильям думает, что скоро он поправится. Все гораздо хуже, нет, не то, но…
— Спокойно, дитя мое, спокойно! — сказал он, твердо взяв ее руки в свои. — Если вам нужна моя помощь, то объясните мне все! И не надо волноваться!
Леди Элизабет, появившись на пороге и услышав эту решительную команду, закрыла глаза, но Фредерика заставила себя улыбнуться и сказала:
— Благодарю вас! Как глупо! Я даже не представляю, чем вы можете помочь. Сама не знаю, зачем я попросила вас приехать, просто это было первое, что пришло мне в голову, прежде чем я успела разобраться. Но боюсь, это бесполезно.