Фредерика
Шрифт:
— Может быть, ты сделаешь мне одолжение, Элиза, и позволишь самому делать женщинам предложения? — перебил ее лорд с угрожающим спокойствием в голосе.
— Конечно, мой милый братец! Но, умоляю, не бойся попробовать это сделать сейчас и не жди, когда у Фредерики кончатся неприятности! — ответила Элиза с любезной улыбкой. — Чарльз, вы не очень устали, чтобы проводить меня в Сомерсет-хауз на выставку?
— С удовольствием! — тут же согласился он.
— Тогда отправимся скорее.
Она обняла Фредерику.
— Прощайте, дорогая! Завтра я уезжаю из Лондона, так что пожелаю вам счастья
— Ну и сестры у меня! — проговорил лорд с возмущением, когда за Тревором закрылась дверь.
Чувствуя, что действовать надо осторожно, он сказал задумчивым тоном:
— Конечно, она во многом права. Чертовски права! Я действительно боялся заговорить об этом, пока ваши мысли были заняты Феликсом. Но зачем нам ждать теперь, когда все уладится у этой пары молодых идиотов?
Фредерика будто приросла к полу. Она услышала свой голос, который показался с чужим.
— Это смешно, кузен Алверсток. Мне и в голову не приходила такая абсурдная идея!
— Я слишком хорошо это знаю, дитя мое! — тихо сказал он.
— Я и не думала о замужестве!
— И это я знаю, по собственному горькому опыту! Вы думали о свином желе, дорогая!
— Свиное желе! Ох! — В какой-то момент она готова была расхохотаться. — Не хотите ли вы сказать, что тогда собирались сделать мне предложение?
— Именно это я и хотел сделать, но свиное желе меня сразило.
— Но ведь это желе восстанавливает силы! — сказала она, прежде чем успела сдержать свой непослушный язык.
Она увидела, что он приближается к ней, и отступила назад, быстро говоря:
— Я знаю почему! Вы просто считаете, что это ваш долг — сделать мне теперь предложение, потому что думаете, что скомпрометировали меня, оставшись на ферме Монкс, но уверяю вас…
— Я не оставался на ферме Монкс и, когда вспоминаю, как я старался не скомпрометировать вас, таскаясь каждый день в эту дрянную гостиницу и обратно по отвратительной дороге, то просто поражаюсь вашей неблагодарности, Фредерика!
— Нет, нет, вы были так добры, так благородны! Но вы ведь не хотите жениться на мне, Алверсток! Вы же сами знаете, что не хотите!
— Конечно, не хочу! — ответил он, как можно мягче. — Но раз уже мои сестры, мой секретарь — наглец! — и оба моих старых друга убеждены, как я ни старался пустить им пыль в глаза, что именно это является моей целью, то умоляю вас, Фредерика, примите мое предложение! Я не перенесу такого унижения, если буду отвергнут!
— Нет, ну пожалуйста, не надо! — умоляющим голосом говорила она. — Вы же знаете, в каком я положении! Я должна думать о Джессеми и Феликсе: не могу же я доверить их Гарри! Уж вы-то знаете!
— Я же не прошу вас отдавать их ему. Они с удовольствием проведут с ним каникулы, но, естественно, жить должны с нами. Я, как и мой достопочтенный племянник, считаю, что им необходима мужская рука. Я, конечно, понимаю, что как духовный наставник сильно уступаю Бакстеду. Но зато я им нравлюсь гораздо больше.
— Но я и не собиралась выходить за лорда Бакстеда!
— И совершенно правы, — сказал он. — По тем или иным причинам Джессеми и Феликс недолюбливают его, так ведь? К тому же я очень сомневаюсь, что он смог
Веселясь, но в то же время пребывая в необычном смятении, она сказала:
— Вы говорите так, будто я бы вышла замуж ради них! Никогда бы я этого не сделала!
— О, я знаю! Но я также знаю, что вы никогда бы не вышли за того, кто им бы не понравился или не захотел бы жить вместе с ними. Я просто пытался стать для вас самым подходящим кандидатом! И разве мне это не удалось: я их люблю, им со мной тоже интересно. Более того, я так привык к роли их покровителя, что отвергну любую попытку убрать их из-под моего влияния.
Она неуверенно сказала:
— Вы сама доброта, само благородство! Я не знаю, не уверена, почему вы сделали мне предложение: то ли потому, что думаете, что скомпрометировали меня, или, может быть, из жалости, которая совершенно неуместна, но которую, наверное, вы иногда испытывали ко мне…
— Честное слово, Фредерика, вы же знаете, что городите чушь! — дружелюбно ответил он. — Самую несусветную! Я не добрый и не благородный, и я не компрометировал вас, если бы жалел вас, то, значит, считал бы вас очень скучной особой, моя девочка! Но мне никогда не было скучно с вами. — Он взял ее руки в свои и крепко стиснул. — Единственная женщина на свете, с которой мне не было и никогда не будет скучно! Я уже думал, что такой женщины не существует, Фредерика!
Она вся дрожала, мысли путались.
— Это невозможно! Вы же не любите меня! Как это могло случиться! Вы просто пытаетесь заставить меня поверить в это? Нет, не надо!
— Ничего подобного! — весело утешал он ее. Просто я вижу, что жить без вас не могу, моя восхитительная Фредерика!
Невольно она пожала в ответ его руки. Заглянув в его смеющиеся глаза, полная сомнений и восторга, она застенчиво проговорила:
— Значит, вот это и есть любовь? Знаете, я ведь никогда не была влюблена и не знаю, что это. Очень давно я решила не выходить замуж, если действительно не полюблю. Алверсток, не думаю, что я вообще способна на это, потому что я совсем не такая, как Черис, а она-то знает, что такое любовь! Мне всегда казалось, если полюбишь мужчину, то перестанешь замечать его недостатки. А я ваши недостатки вижу, и не все, что вы делаете или говорите, мне нравится! Только… мне так неуютно, грустно и совсем нерадостно, когда вас нет!
— Ну вот, дорогая моя, — сказал лорд, решительно заключая ее в объятия, — это как раз и есть любовь!
— Ах! — вскрикнула Фредерика, освобождаясь из объятий, которые чуть не задушили ее. — Теперь знаю! Я и правда влюблена!
Самый юный Мерривилл, ворвавшись в комнату, нашел их сидящим рядом на диване.
— Баддль сказал, чтобы я вам не мешал, но я-то знал, что никогда вам не помешаю! — с упреком сказал он. — Кузен Алверсток, я бы очень хотел попросить вас об одной вещи!
Он замолк, вдруг заметив, и с неудовольствием, что рука кузена Алверстока обнимает Фредерику. Возмущенный таким предательски немужественным поведением, он поднял на своего кумира неодобрительный взгляд и спросил: