Гамбиты

Симмонс Дэн

Хэрод кивнул, быстро обмозговав ситуацию. Уже несколько месяцев он испытывал некое беспокойство, работая с Вилли. Старик редко пользовался своей Способностью, но когда он делал это, становилось ясно, что он был гораздо сильнее Хэрода. Хэрод мог потратить месяцы и даже годы, тщательно программируя помощника, но он не сомневался, что Вилли сделает это за несколько секунд. Хэрод испытывал постоянную и всевозрастающую тревогу с тех пор, как этот чертов Клуб Островитян заставил его сблизиться с этим кровожадным стариком. Если Вилли что-нибудь узнает, он воспользуется любым способом, чтобы...

–

Я предлагаю вам работу в Штатах, - сказал Хэрод.
– Вы будете моим личным секретарем и исполнительным секретарем кинокомпании, которую я представляю.

Мария Чен холодно посмотрела на него. В прекрасных карих глазах - никакого интереса.

– Пятьдесят тысяч долларов в год, - продолжил Хэрод, - плюс разные льготы. Она и глазом не моргнула.

– Я зарабатываю здесь, в Гонконге, гораздо больше. Зачем мне менять карьеру модели на секретарскую работу, с меньшей оплатой?
– Слово “секретарскую” она произнесла с ударением и было ясно, что это предложение не вызывает у нее ничего, кроме презрения.

– Я упомянул льготы, - сказал Хэрод. Мария Чен ничего не ответила, и он тихо добавил:

– Постоянный источник того.., что вам нужно. И вам никогда больше не придется самой заниматься покупкой.

В этот момент Мария Чен моргнула-таки. Самоуверенность слетела с нее, как сорванное покрывало. Она опустила глаза и смотрела теперь на свои руки.

– Подумайте об этом, - бросил на ходу Хэрод.
– Я буду в отеле “Виктория и Альберт” до утра вторника.

Она не подняла глаза, когда Хэрод вышел из ночного клуба. Во вторник утром он приготовился к отлету, носильщик уже снес в холл отеля его чемоданы; в последний раз он глянул в зеркало, застегивая свою куртку, когда Мария Чен появилась в дверях.

– Каковы будут мои обязанности, помимо секретарских?
– спросила она.

Хэрод медленно повернулся, подавил желание улыбнуться и пожал плечами.

– Все, что я прикажу, - сказал он. Потом все же улыбнулся.
– Но не то, о чем вы думаете. Я не нуждаюсь в проститутках.

– У меня есть одно условие. Хэрод молча смотрел на нее.

– В будущем году я хочу.., избавиться от этого.
– На гладкой коже ее лба выступил пот.
– Я хочу.., как это говорится? Завязать. Когда я назначу время, вам придется.., устроить все, что нужно.

Хэрод подумал несколько секунд. Он не был уверен, что ему будет выгодно, если Мария Чен избавится от своей зависимости от наркотика, но он также сомневался, что она действительно когда-либо попросит его об этом. Ну, а если попросит, тогда он и разберется. А пока у него будет помощником красавица и умница, которую вдобавок Вилли не сможет использовать.

– Согласен, - кивнул он.
– Пойдемте решим вопрос с вашей визой.

– В этом нет необходимости.
– Мария Чен шагнула в сторону, пропуская его; они пошли к лифту.
– Я уже уладила все необходимые формальности.

***

Проехав после Деггендорфа километров тридцать, они направились к Регену, средневековому городку в тени скалистых утесов. Когда они спускались по серпантину горной дороги к его окраине, Мария Чен указала пальцем куда-то в сторону деревьев у дороги; фары выхватили из темноты овальную доску, установленную

вертикально.

– Ты заметил эти доски?
– спросила она.

– Да, - ответил Хэрод, переключая скорость перед крутым поворотом.

– В путеводителе сказано, что на них местных селян носили на кладбище.
– На каждой доске написано имя умершего и просьба помолиться за него.

– Мило, - откликнулся Хэрод. Дорога шла через городок. По сторонам мелькали уличные фонари, тусклые в зимнем мраке, мокрая брусчатка на мостовых боковых улицах. Высоко, на покрытом лесом кряже, показалась темная громада какого-то строения, нависающего над Регеном.

– Этот замок когда-то принадлежал графу Хунду, - прочитала надпись Мария Чен.
– Он велел закопать свою жену живьем, когда она утопила их ребенка в реке Реген.

Хэрод промолчал.

– Интересная история, правда?
– спросила Мария. Хэрод повернул влево, на шоссе 11, ведущее в лесистую горную страну. В свете фар поблескивал снег. Протянув руку, Хэрод взял у Марии Чен путеводитель и выключил свет.

– Сделай милость, - устало бросил он.
– Заткнись.

***

Хотя они добрались до маленькой гостиницы Байриш-Айзенштейна в десятом часу вечера, комнаты уже ждали их, а в столовой, где едва помещалось пять столиков, все еще подавали ужин. Помещение согревал огромный камин, он же, собственно, и освещал помещение. Они молча поужинали.

Хэроду Байриш-Айзенштейн показался маленьким и заброшенным, насколько он смог его разглядеть, пока они разыскивали гостиницу. Единственная дорога, несколько старых фахверковых домиков в узкой долине между темными горами. Это место напоминало ему какую-то затерянную колонию в горах Катскилл. Знак на окраине городка гласил, что чешская граница - всего в нескольких километрах.

Когда они поднялись в свои смежные номера на третьем этаже, Хэрод сказал:

– Пойду вниз, посмотрю, что у них тут за сауна. Приготовь все на завтра.

Гостиница состояла всего из двадцати номеров, большинство из которых занимали лыжники, приехавшие побродить в окрестностях Большого Арбера - горы высотой тысяча четыреста метров в нескольких милях к северу. Пары три-четыре сидели в небольшой гостиной на первом этаже, потягивая пиво или горячий шоколад и хохоча на добродушный немецкий манер; этот смех всегда казался Хэроду натянутым.

Сауна находилась в подвале; она оказалась всего лишь небольшим чуланом из белого кедра с полками. Хэрод установил нужную температуру, снял одежду в крохотной раздевалке и вошел в раскаленное нутро; на нем было только полотенце. Он улыбнулся, увидав небольшой плакатик на двери - на немецком и английском: ВНИМАНИЮ ГОСТЕЙ: ОДЕЖДА В САУНЕ НЕОБЯЗАТЕЛЬНА. Очевидно, тут бывали американские туристы, которых удивило безразличие немцев к наготе в таких ситуациях.

Он почти заснул, когда в сауне появились две девушки, молодые немки, не старше девятнадцати лет. Войдя, они захихикали и продолжали хихикать, пока не увидели Хэрода. “Guten Abend”, - сказала та, что повыше; обе были блондинками, тела прикрывали повязанные вокруг торса полотенца. На Хэроде тоже было полотенце; не говоря ни слова, он посматривал на девиц из-под тяжелых полуприкрытых век.