Гамильтон

Гамильтон Лорел

– Помоги забраться обратно в ванну.

Он машинально взял мою руку, словно на то у него было больше причин, чем просто желание помочь. Ричард помог мне забраться в воду, и я тихо застонала от боли. Да, у меня явно имеются повреждения, но ведь не смертельные же. Такое у меня уже было с Микой. Терпеть такое каждую ночь я бы не стала, но время от времени - вполне, особенно, если время подходящее. Все-таки это здорово.

– Он причинил тебе такую же боль?

– Не так, как ты это подразумеваешь, Ричард. Он не причинял мне боли, просто мне было больно. Это не одно и тоже.

– Не вижу разницы.

Я

погрузилась в воду, расслабляя ноющее тело. Как ни странно, я чувствовала только боль, мышечной усталости не было - ее смыло волной секса и ardeur’а. И на том спасибо.

– Анита, я хотел тебя трахнуть. Трахнуть так сильно и быстро, как только мог, и я сделал это.

– Разве это не было чудесно?
– мечтательно произнесла я.

– Было, - кивнул он.
– Но у тебя есть вампирские метки, и все же я причинил тебе боль. Ты только представь, что бы я мог сотворить с обычной женщиной.

Я откинулась в воде так, что волосы полностью намокли, затем резко села и внимательно посмотрела на него. Он выглядел таким расстроенным, таким потерянным.

– Ричард, я слышала истории о таких случаях. Сломанные суставы, разрывы внутренних органов, мужчины и женщины, которых хирурги сшивали вместе по запчастям.

– Мы всегда должны быть осторожны, занимаясь любовью с людьми.

– Мне уже говорили.

– Я ведь не знал, Анита, сможешь ли ты это выдержать. Не знал, причиню тебе вред или нет. Меня возбуждала мысль о том, чтобы трахнуть тебя так, чтобы добраться до тех частей тела, куда не проникал еще никто. Я не хотел этого делать, но мысль об этом приводила просто в дикое возбуждение. Это, по-твоему, нормально?

Я растерянно моргнула, не зная, что на это ответить.

– Нормально или нет, я не знаю. Но это только мысли, ты ведь не стал этого делать. Мысль об этом возбудила тебя, но все же ты не порвал меня на кусочки, чтобы воплотить ее. Это что-то вроде темных сексуальных фантазий - по-настоящему такое вытворять совсем не сексуально, но во время секса мысли о подобной жестокости могут вывести на новый уровень удовольствия.

– Разве ты не боялась меня?

– Нет.

– Но почему?

– Я доверяла тебе, знала, что ты не причинишь мне вреда.

Снимая презерватив, Ричард заметил:

– На презервативе тоже кровь.

– Мне не больно, Ричард, во всяком случае, не больнее, чем мне хотелось.

Честно говоря, это утверждение было правдой только отчасти. Приятное раздражение между ног меня нисколько не беспокоило, а вот пульсирующая боль где-то в районе пупка настораживала. Она явственно говорила о том, что мы слегка перестарались. Но я не могла признаться в этом Ричарду.

– Ты чего-то не договариваешь, - внимательно посмотрел на меня Ричард. Смежив веки, я расслабилась в теплой воде.

– Не понимаю, о чем ты.

По колебанию воды я определила, что Ричард присоединился ко мне в ванне. Я приняла сидячее положение, но он уже нависал надо мной, и в его позе ощущалось нечто угрожающее. Чаще всего я не обращала внимания на его крупное, во всех отношениях, телосложение, но иногда, вот как сейчас, это сильно бросалось в глаза. Это не было попыткой устрашения, во всяком случае, мне так не показалось. Вряд ли он стал бы делать это специально.

Та самая потусторонняя энергия начала изливаться

из него, и впечатление было такое, словно подостывшая вода нагревается. Я отодвинулась настолько, что коснулась спиной стенки ванны. Вставать бесполезно, он все равно намного выше. Опять же, мой живот, или скорее то, что пониже, начали давать о себе знать резкими судорожными болями. Я даже не была уверена в том, что смогу выпрямиться. Лучше даже не пробовать, это только ухудшит ситуацию. Насколько серьезны мои повреждения? Не хотелось бы мне отвечать на такой вопрос.

– Тебе больно, ты серьезно пострадала, правда?

Его вопрос был слишком похож на мои собственные мысли. Благодаря метафизической связи, мы могли случайно услышать мысли друг друга. Хороший секс может основательно потрепать щиты, которые защищают нас от этого. Я принялась восстанавливать их до прежнего состояния.

Ричард опустился на колени, положив руки на край ванны по обе стороны от меня. Он наклонился, и жар его силы захлестнул мое тело и заставил низ живота напрячься, и это было больно. Я изо всех сил старалась сдержать рвущиеся с моих губ стоны боли. И у меня это получалось, но тут Ричард прислонился щекой к моей щеке и тихо спросил:

– Тебе больно?

– Ричард, пожалуйста… - умирающим голосом прошептала я.

– Тебе. Больно?
– настойчиво переспросил он, и его сила прошла сквозь меня, заставив издать короткий стон, к удовольствию не имевший никакого отношения.

– Если не будешь контролировать свою энергию, то разбудишь мою волчицу, - процедила я сквозь сжатые зубы. Во-первых, мне было больно. Во-вторых, я начинала злиться.

Ричард склонился к моему лицу и глубоко втянул ноздрями воздух, обнюхивая мою кожу. Его сила продолжала теплым жаром пульсировать вокруг меня. Я закрывалась щитами, как могла - от него, от его силы - ото всего. Я представляла себе камень, каменные стены, за которыми можно укрыться, мысленно возведя их вокруг себя.

Я почувствовала его горячее дыхание на своей щеке, когда он прошептал:

– У боли тоже есть запах, ты знала?

– Нет. Да.

Однажды мне и самой удалось почувствовать это запах, даже дважды, когда во мне впервые зашевелился зверь.

– Так… тебе… больно?
– медленно и отчетливо произнес он каждое слово, слегка касаясь губами моей щеки.

Меня снова пронзила резкая боль, и лишь ценой невероятных усилий удалось не согнуться пополам. Я не хотела менять положение, пока Ричард был так близко ко мне, и постаралась скрыть реакцию. Он бы заявил, что унюхал мою боль. Многие ликантропы способны учуять ложь, поэтому я сказала единственное, что могла в данной ситуации:

– Да.

– Спасибо, - сказал он, поцеловав меня в щеку. Затем поднялся на ноги и выбрался из ванны, подошел к сложенным в кучу полотенцам, и взял одно.

– Куда ты собрался?
– спросила я, хотя уже давно была готова к его уходу.

– Подальше от тебя, - ответил он.

Я не стала предпринимать усилий, чтобы не сложится пополам от очередного приступа боли. Перестала делать вид, что мне не больно. Хочет вести себя, как ублюдок, и пускай. Когда я снова подняла свой взгляд, у него вокруг бедер уже было обернуто полотенце. Вместе с этим из помещения ушла и его сила, словно, прикрыв наготу, он прикрыл не только тело.