Гамильтон

Гамильтон Лорел

– Боже, Ричард, господи боже мой!

Ричард наклонился, подхватил меня за руки и поднял меня из воды. Когда он выносил меня на руках из ванны, мне пришлось его отпустить. Ричард бросил меня на мрамор, которым был выложен пол вокруг ванны. Он был холодным и жестким, и из меня тут же вырвался протестующий звук. Ричард нашел пальцами вход в мое влагалище и запустил внутрь палец. После орального секса я была уже достаточно влажной, но из-за воды все еще слишком тугой. Даже палец казался слишком большим. Он принялся вводить и выводить его, поворачивать по-всякому, и вскоре из меня вырвался крик наслаждения.

Ричард, прикрыв глаза, теперь уже двумя пальцами принялся сосредоточенно нащупывать внутри меня ту самую точку, размером

не больше пятицентовой монетки, что располагалась совсем неглубоко, почти у самого входа. Наконец, искомое было найдено, и он принялся поглаживать и теребить это славное местечко. До полного оргазма, конечно, было далеко, прелюдия была недостаточной, и все же это было так приятно, просто здорово. Я раздвинула ноги пошире, устраивая бедра так, чтобы ему было удобней. Он понял намек правильно, погрузив пальцы еще глубже и двигая ими все быстрее и сильнее. Удовольствие было так велико, что с моих губ сорвалось его имя.

– Ты влажная, - заметил Ричард голосом, дрожавшим от желания.

Я, не в силах совладать с дыханием, только кивнула.

Он начал было пристраиваться ко мне, но я предупреждающе коснулась ладонью его груди.

– Презерватив.

– Черт, - буркнул Ричард, но все же принял сидячее положение и принялся рыться в куче сложенных позади полотенец. Везде, где я могла остаться наедине с мужчинами, были припасены презервативы - и в спальнях, и в ванных комнатах, во всех тех местах, где я бывала. Подозрение на беременность в прошлом ноябре отучило меня полагаться только на противозачаточные таблетки.

К тому времени, как Ричард натянул презерватив, он уже начал сдавленно чертыхаться себе под нос, но когда снова повернулся ко мне, был все так же готов и преисполнен желания. Один только взгляд на него и мысль о том, чем мы намерены заняться, заставили низ моего живота сжаться в предвкушении. До сути дела еще не дошло, а я уже ловлю микро-оргазмы.

Даже несмотря на то, что я была влажной и готовой, ему пришлось потрудиться, чтобы проникнуть внутрь. Он вводил в меня член, и меня от этого ощущения сводило судорогой и выгибало дугой. Мои глаза устремились вверх, встретились с волчьими глазами, в то время как он пробивал себе путь внутрь меня, поддерживая свой вес руками так, что его тело нависало надо мной, позволяя видеть, как это происходит.

– Кормись, Анита, пожалуйста, кормись.

Подобная просьба обычно означает, что мужчина близок к тому, чтобы кончить. Я призвала к жизни ardeur. Призвала, словно уговаривая маленькую искорку разгореться в огонек, затем в огонь, и, наконец, в бушующее пламя. Сила всколыхнулась во мне, прошла насквозь и влилась в Ричарда. Ardeur окутал нас двоих теплым облаком силы. Я раскрылась навстречу Ричарду, чтобы он мог двигаться во мне. На зеркальных стенах мелькало наше отражение - его тело над моим, вверх - вниз, туда - обратно. Ричард знал, что под воздействием ardeur’а ему не нужно сдерживаться, вот и не сдерживался. Он всаживал в меня свой член на всю длину, так быстро и глубоко, как только мог. Подхватив мои бедра, он приподнял меня над мраморной поверхностью пола и придерживал своими большими руками, вбиваясь в меня таким бешеным темпом, что наши соединенные тела издавали влажные чавкающие звуки. Он входил в меня до упора и выходил за считанные секунды, так что его отражение в зеркале казалось мне смазанным. Ричард не был человеком, и его сила и скорость, соответственно, были нечеловеческими. Когда-то он серьезно опасался меня повредить, но вскоре мы выяснили, что и я сама уже не была такой хрупкой, как обычный человек. Теперь даже самый жесткий секс в исполнении Ричарда не мог причинить мне особого вреда. Поначалу он двигался, как обычно, но вскоре перешел на еще более быстрый темп, словно раньше всегда сдерживался, а я просто не знала об этом. Быстрее, сильнее, так, что отражение в зеркалах стало смазанным пятном, Ричард вбивался в меня, пока я, наконец,

не закричала в оргазме, судорожно извиваясь под ним на полу. Я почувствовала, как его тело содрогнулось во мне, и он замер. Всякое движение остановилось; голова Ричарда, с закрытыми глазами, запрокинулась назад. Его пальцы впились в мою задницу, прижимая нас друг другу в тот момент, когда его тело глубоко внутри неудержимым потоком изверглось в меня. В это застывшее мгновение, когда наши тела сплелись в экстазе, ardeur поглощал энергию. Я кормилась. Кормилась энергией Ричарда, питалась одновременно и от человеческой его половины, и от звериной. Я питалась от него всего, впитывала его восхитительную силу до самой последней капельки, так же, как приняла в себя все его восхитительное тело до последнего сантиметра. Когда Ричард вот так давал себе волю, от него можно было получить потрясающее количество энергии.

Ричард опустил меня на мрамор и выскользнул из меня, что снова заставило мое тело судорожно дернуться. Он рухнул на бок, поскольку распластаться на спине ему не позволял размер ванной комнаты - не с его широченными плечами. Он улегся головой к моей талии и судорожно ловил ртом воздух. Мне удалось дотянуться и коснуться рукой его волос, но на большее не хватило сил. Пульс все еще колоколом бился в ушах.

Ричард обрел голос раньше меня.

– Я сделал тебе больно?

Я хотела было сказать нет, но концентрация эндорфинов в крови уже начала спадать, и между ног уже чувствовался нарастающий дискомфорт. Мике я бы честно ответила: «Немножко», но Ричарду сказала:

– Нет.

Ричарду и так сложнее приходится, чем Мике.

Его рука неуклюже скользнула по моему бедру, словно он еще не вполне ею владел. Он провел рукой между моих ног, и я, издав нечто вроде нервного смешка, попросила:

– Только не снова, подожди чуток.

Ричард приподнял руку, и я заметила на ней кровь.

– Так я сделал тебе больно, - уже более уверенным тоном, непохожим на голос человека, только что занимавшегося сексом, произнес он.

– И да, и нет, - туманно ответила я.

Ричард ухитрился приподняться на локте.

– Анита, у тебя идет кровь. Я причинил тебе боль.

– Немножко, но это - хорошая боль, - ответила я, бросив взгляд не его окровавленные пальцы.
– Каждый раз, чувствуя эту боль, я буду вспоминать о том, как нам было хорошо.

Ричард повесил голову, таращась на мою кровь, как на обвинительный приговор.

– Ричард, это было просто чудесно, восхитительно. Я и не знала, что ты раньше сдерживался.

– Мне и сегодня следовало придерживаться этой тактики.

– Ричард, не надо, - прикоснулась я к его плечу.
– Не надо выискивать плохое там, где его нет.

– У тебя идет кровь, Анита. Я тебя так затрахал, что ты истекаешь кровью.

У меня было что на это ответить, только я не была уверена в том, что окончательно все не испорчу.

Ричард поднялся, чтобы присесть на краешек ванны, и смыл под краном кровь.

– Я переживу, Ричард, честное слово.

– Ты не можешь быть в этом уверена, - ответил он.

Тогда я поднялась, чувствуя боль внутри каждой клеточкой своего многострадального тела. Наверное, даже чуть сильнее, чем обычно. На мраморном полу была кровь, но не так уж и много.

– Если это вся кровь, то я быстро оправлюсь.

– Анита, у тебя никогда раньше не шла кровь после секса.

Пришла пора признаться, и, надеюсь, это мудрое решение.

– Вообще-то, шла.

Ричард нахмурился, посмотрев на меня:

– Нет, не шла.

– Шла, только это не с тобой было.

– Кто… - начал было он, но тут же его озарило.
– Мика?
– это имя он произнес с заметным недовольством.

– Да.

– Крови было столько же?

Кивнув, я присела. Теперь, когда поток эндорфинов начал быстро иссякать, холод мрамора игнорировать уже не получалось. Я протянула к Ричарду руку: