Гамильтон
Шрифт:
– Нет, - ответил он.
– И, не окажись я с тобой в кровати, Марми Нуар могла бы сделать что-то ужасное с тобой. Тебе нужна моя защита.
– Да, иногда нужна.
– Но я не смогу жить еще с двумя мужчинами, Анита. Не смогу делить с ними постель каждую ночь. Просто не могу.
Мои глаза заслезились, а в горле образовался комок. Черт подери, я не заплачу. Я смогла выдавить из себя:
– Знаю.
– Тогда как мне вписаться в твою жизнь?
– А как я вписываюсь в твою?
– спросила я.
– Справедливо, - кивнул он. И больше ничего не добавил.
Я сидела со своей стороны ванны, чувствуя себя потерянной
Внезапно я ощутила где-то вдалеке Натаниэля, словно слабый зов. Ему было нехорошо, что означало, что Дамиану в гробу намного хуже. Дамиан еще не проснулся, и мне нужно накормить ardeur до того, как он попытается встать. Жан-Клод объяснил мне, что если однажды утром моей энергии не хватит, чтобы разбудить тело Дамиана, то он не встанет уже никогда. Так и останется мертвым, навечно.
– Мне нужно накормить ardeur, Ричард, и немедленно. Натаниэлю уже плохо, и я не хочу рисковать Дамианом.
Ричард кивнул. Я ожидала, что он предложит найти для этого кого-то другого, но он этого не предложил.
– Нам нужна достаточная прелюдия, чтобы ты смогла кормиться от меня.
– Мы ссоримся, это хорошей прелюдией не назвать.
– Хочешь сказать, что уже не хочешь меня?
– он спросил это тихо, осторожно, словно балансируя на над морем эмоций, стоя на тонкой ветке. Одно неверное слово - и ветка сломается, и весь мир рухнет. Дерьмо.
– Я хочу сказать, что на долгие прелюдии просто нет времени. Мне нужно срочно кормиться. А я все пытаюсь не заплакать, и это нисколько не способствует сексу. Во всяком случае, у меня так.
– Извини, Анита.
– Не надо извиняться, Ричард. Исправь это. Исправь себя, нас, или не делай этого совсем. Но, что бы ты не решил, нам нужно поторопиться. Не хочу рисковать чьими-то жизнями из-за того, что мы снова поцапались.
Он снова кивнул, словно признавая справедливость претензии. Может, и правда признавал. Он сделал движение ко мне, и я тут же подозрительно спросила:
– Что это ты задумал?
– Тебе нужно покормиться от меня, Анита.
– Я разозлена и разобижена, и не способна думать о сексе.
– Я могу тебя оставить, но это ничего не изменит. Даже без меня ты не сможешь сконцентрироваться на сексе, разве нет?
С его логикой было трудно поспорить. Я едва не брякнула: «Остальные-то поменьше тебя будут, а в такой ситуации это предпочтительнее», но благоразумно промолчала. Мне не хотелось ранить его так сильно. Еще я знала, что если мы с Ричардом не придем к взаимопониманию, то однажды наши отношения лопнут.
Он всегда будет подвластным зверем Жан-Клода, будет связан с нами триумвиратом силы, но при этом будет сломлен. Все равно, что поддерживать отношения с тем, с кем уже развелся, но не можешь никак порвать окончательно. Маленький личный ад, вот что это такое.
Ричард встал на колени напротив меня, и вода доходила ему до пояса. Кончики его волос были мокрыми, но макушка еще сухая, и на ней осталось немного той липкой дряни, которая брызнула на нас, когда перекинулся Тревис. Откровенно говоря, слегка растрепанный вид нисколько не портил его внешность, а вот ссора - это да. Жалобы на все подряд и стойкое нежелание быть оборотнем были весьма непривлекательны. Я смотрела в его лицо, такое красивое, почти до остановки дыхания. Достаточно красивое, чтобы разбить сердце
Ричард поднялся на ноги. Он стоял, и капельки воды стекали по нему вниз. Мой взгляд уперся в определенную часть его тела, украшенную каплями воды. У нас у всех есть свои слабости, а одна из моих слабостей - вода. Ричард встречался со мной достаточно давно, чтобы знать об этом. Он наверняка был уверен в том, что вид его, голого и мокрого, способен отвлечь меня от питаемой к нему злости. У меня было мгновение, чтобы решить, придерживаться ли этой злости, смешанной с печалью, или делать то, что хотелось. Делать то, о чем напомнил резко участившийся пульс на шее. Я почувствовала, как Натаниэль сползает по стене. Тогда я опустилась на колени, положила руки на теплые, мокрые бедра Ричарда, и склонилась к его телу.
ГЛАВА 16
Я слизнула с него воду кончиком языка. Облизала его пока ненапряженный член, собрав языком большие капли, собравшиеся на яичках. И я продолжала вылизывать его, пока он не затвердел. Теперь я не смогла бы дотянуться до кончика без того, чтобы не обхватить его руками и не оттянуть вниз, к своему рту. Ричард издал серию тихих звуков, и я перевела взгляд вверх, встретившись глазами с янтарными волчьими. Секс обычно предполагает потерю контроля, но ликантропы не могут позволить себе потерять его полностью, это привело бы к превращению. Почти каждый год случалось такое, что новичок-оборотень терял контроль и задирал своего партнера во время секса. Иногда такие жертвы выживали, иногда нет, а иногда сами впоследствии покрывались мехом.
Я заглотила член так глубоко, что дотронулась губами до собственной, сжимавшей его, руки. Рукой я тискала и поглаживала его вдоль, а еще старалась не допустить, чтобы он вошел в мой рот полностью. Вообще-то, я бы смогла это сделать, но нынешняя позиция не слишком для этого подходит, особенно, учитывая размер Ричарда. Можно было бы вызвать ardeur и наплевать не неудобства, но все же…
Я оторвалась от тела Ричарда настолько, чтобы суметь произнести:
– Я бы вызвала ardeur и удовольствовалась минетом, но ты слишком силен. Ты впустишь меня в свое сознание только во время полового акта.
Он бросил на меня слегка огорченный взгляд.
– Делай все, что посчитаешь нужным.
– Ты опустишь щиты, чтобы я могла покормиться?
– Попытаюсь.
Я покачала головой, одновременно слегка сжимая его член. Ричард запрокинул голову, а его руки принялись шарить в воздухе, словно стараясь за что-то уцепиться. Он всегда хватался за что-нибудь во время подобных игр. Однако ему не удалось ничего нащупать; он посмотрел вниз, на меня, и по всей длине его тела прошла легкая дрожь. Я почувствовала эту дрожь рукой, и это было так здорово, что из меня вырвалось: