Гамильтон

Гамильтон Лорел

– Нет, не остался бы, - сказала я. Ричард уныло на меня покосился:

– Как ты можешь быть в этом уверена?

– Ты хороший человек, Ричард, а на месте Габриэля мог оказаться любой другой. Райне до ужаса нравилось заставлять людей переступать через черту. Она продолжала бы подталкивать тебя к этому, пока не сломала бы тебя. Вот чем она занималась.

Кивнув, Ричард глубоко вздохнул и сказал:

– Я пойду помоюсь в общих душевых.

Хоть мне и хотелось, чтобы он ушел, но все же… Он так старался. И к тому же спас меня от Марми Нуар.

– Можешь принять душ здесь.

– Нет, не могу, - покачал

головой он.

Мне показалось странным то, как он это произнес.

– Почему не можешь?

– Потому что мне нравится мысль о том, чтобы причинять тебе боль. Очень нравится. И я не уверен, что смогу удержаться от этого снова.

– Я против, Ричард. Тебя мое мнение интересует?

Ричард кивнул.

– Но мне хорошо известно, как мы действуем друг на друга. Я не уверен, что не стану к тебе приставать, чтобы вновь забить в тебя свой болт, пока ты все еще истекаешь кровью после первого раза.

Он прикрыл глаза, и его с ног до головы пробрала дрожь. Мне показалось, что это не от неприятия такой мысли, а, скорее, от предвкушения. Он честно признавался в том, чего хочет, как передо мной, так и перед самим собой.

– Иногда мне нравится пожестче, Ричард, но не настолько. Прости.

Ричард кивнул и выдавил слабую улыбку.

– Райна научила меня получать наслаждение от того, что причиняет боль другим. Она приучила Натаниэля получать наслаждение от того, что многие не смогли бы даже пережить.

– Знаю.

– Нет, не знаешь, - помотал головой он.
– Ты думаешь, что знаешь, но ты даже представить этого не сможешь. Я видел кое-что из того, чем она научила его наслаждаться.

– Он не упоминал о том, что ты видел их с Райной вместе, - заметила я.

– Повязка на глазах, затычки в нос и уши, так что невозможно увидеть, услышать или унюхать того, кто находится в помещении. Она однажды привела меня на такой сеанс, хотела, чтобы я помог, но мне никогда не были по душе пытки. Райна была очень разочарована.

Я сглотнула и попыталась придумать, что такого ободряющего можно ему ответить, но в голову ничего не приходило.

– Не знаю, что и сказать.

– Не знаю, зачем рассказал тебе об этом. Может, хотел тебя шокировать? Или хотел, чтобы ты хуже думала о Натаниэле? Или обо мне?
– он покачал головой и снова сделал движение к выходу.

Мне не хотелось его останавливать; я не знала, как разговаривать с ним, когда он в таком настроении, и уже тем более мне не хотелось больше секса. Острые приступы прошли, но ноющая боль останется со мной еще на некоторое время.

Уже взявшись за ручку двери, Ричард вдруг остановился.

– Ты хоть понимаешь, что большая часть мужчин в твоей постели побывали и в ее?

– Никогда об этом не думала.

Ричард обернулся ко мне через плечо.

– Жан-Клод спал с ней и с Габриелем, такую она запросила с него цену. Ты знаешь, что это она сделала Джейсона оборотнем?

– Да.
– Это воспоминание я получила прямиком от Джейсона. Она привязала его к кровати и поранила во время секса. Ей было все равно, выживет тот или нет. Во время этого воспоминания я видела все ее глазами, и знала, что она чувствует. Из Райны получился бы настоящий маньяк-убийца, ведь собственное наслаждение значило для нее больше, чем жизнь Джейсона.

«Думай об этом, Анита, думай» - раздался тихий шепот в моей голове. Я поежилась,

и от этого движения тело отозвалось болью.

– Уходи, Ричард, ладно?

– Что-то не так?

– Наверное, мне не стоит так много о ней думать.

– Она заговорила с тобой?

Я кивнула.

– Ты думаешь, что держишь ее под контролем, и, может быть, так оно и есть, но подумай вот о чем. Жан-Клод, я, Джейсон, Натаниэль - все мы были с ней до тебя. Может, есть причина тому, что тебя привлекают ее прежние любовники.

С таким тревожащим заявлением он вышел, прикрыв за собой дверь. Я была рада тому, что Ричард ходит к психотерапевту, ему это действительно помогало. Проблема в том, что, судя по всему, лечебных сеансов он ожидал и от меня, а я к этому совершенно не готова.

ГЛАВА 17

Я наскоро почистила перышки, и только потом обнаружила, что в ванной нет никакой одежды. Мой халат остался лежать кучкой возле кровати. Вот здорово. Я завязала одно полотенце на голове, затем завернулась в другое, самое большое из обнаруженных. Одно из преимуществ маленького роста заключалось в том, что полотенце закрыло всю меня от подмышек до щиколоток. Что самое забавное, кто бы ни находился в спальне, они наверняка хоть раз, да видели меня голой. Надо было бы просто выйти и взять одежду из шкафа, не обращая ни на кого внимания. Но я так не могла. Просто не могла, и все. Моя нагота все еще частенько меня смущала. Бывали дни, когда я чувствовала, что мне никогда не удастся превозмочь этот комплекс.

Что еще хуже, мой пистолет остался в спальне. Отсутствие одежды еще можно пережить, но сам факт того, что я оставила пистолет в другой комнате, прекрасно показывает, как на меня действует Ричард. Он заставил меня забыть обо всем, даже о тех вещах, о которых я ни с кем не забывала ни при каких обстоятельствах. Почему-то мне очень не хотелось выходить туда безоружной. Не знаю почему, но я просто не могла себя заставить. У меня все еще болело от пупка и ниже. Острые боли больше не беспокоили, но я все равно чувствовала себя одуревшей и беззащитной. Мне нужен был пистолет. С ним стало бы намного легче.

Ага, вот и еще один повод задуматься. Я начала прятать пистолеты там, где провожу много времени. На всякий непредвиденный случай. Сейчас речь об этом не шла, но… черт с ним, это мой пистолет. Хочу и ношу.

Я опустилась на колени напротив раковины и открыла дверки шкафчика. Чтобы дотянуться до пистолета, нужно было засунуть руку за трубу и вверх. А вот и он, мой «файрстар», прикрепленный скотчем к трубам. Пару раз случалось так, что мои пистолеты оказывались в недосягаемости, когда были позарез нужны. Вот я и прислушалась к голосу свой паранойи, заныкав несколько штук там и сям. «Файрстар» я уже не носила с собой в качестве запасного, так что он дожидался меня в этом славном укрытии. Я вытащила пистолет на свет и захохотала. На скотче красовалась надпись: «Анитин пистолет», причем выполнена она была почерком Натаниэля. Он был со мной в тот день, когда я его прятала. Наверное, он добавил эту отсебятину, когда я не смотрела. Ведь это он передавал мне скотч. Интересно, он прямо тогда это написал, или возвращался сюда попозже? Обязательно у него спрошу.