Гамильтон
Шрифт:
– Я пошлю за врачом.
– Нет, пока не надо.
– Почему это не надо?
– Может, само пройдет.
– Ты так говоришь, будто такое с тобой уже бывало, - нахмурился он.
– Бывало. Не так сильно, если честно, и потом прошло.
– Мика.
– Он выплюнул это имя, словно грязное ругательство.
– Да.
– Я уже устала оберегать эго Ричарда. Откровенно говоря, в этот момент я устала и от него самого.
– Везде-то он успевает вперед меня.
– Ничего из того, что делал Мика, ты не мог бы, при желании, сделать первым.
– Снова моя вина.
– Твой
– Мне это нравится, - вдруг заявил он.
Я нахмурилась, прижимая руки к животу.
– Что именно?
– Эти интонации в твоем голосе, они мне нравятся. Последний раз я слышал такие в голосе Райны.
– О чем это ты говоришь?
– еще сильнее нахмурилась я.
– Ты же знаешь, что она была сексуальной садисткой, и покарай меня боже, если это неправда, а еще она любила боль. Она любила грубый секс, причем взаимный - не только для себя, но и для партнера.
Нахмуриться еще сильнее не позволяла физиология, поэтому я просто сказала:
– Я это и без тебя знаю. Вспомни, ведь у меня сохранились ее воспоминания.
– Да, ты же несешь в себе ее мунин, ее призрачную память.
Мунинами назывались наследственные воспоминания волков-оборотней. Когда волк умирал, его тело пожирала стая, принимая в себя групповое воспоминание о нем, причем это не ритуал, а суровая действительность. Хотя большинство волков-оборотней не могут «разговаривать» с мунинами так, как я это делаю с мунином Райны. По идее, мунины позволяют пользоваться воспоминаниями ушедшего и получать советы, но Райна изо всех сил старалась завладеть моим телом. Я уже научилась держать ее взаперти внутри себя, но не так, как моих зверей или ardeur. Райну, в отличие от них, я могла запереть в клетке. Хотя пользоваться ее силами удавалось нечасто, да и то случайно.
– Ты воспользовалась ее мунином, чтобы излечить ожог от креста на ладони. Может, ты могла бы использовать ее, чтобы исцелиться теперь?
Я только молча на него посмотрела. Крестообразный ожог на руке никуда не делся, он останется со мной навсегда. Силу Райны я на всякие мелочи использовать не стану.
Способность Райны к исцелению и стала одной из причин, по которым Ричард сделал ее мунином, вместо того, чтобы просто похоронить. Да, она была сексуальной садисткой и пыталась нас обоих убить, но вместе с тем она была очень сильна. Теперь я иногда могла воспользоваться этой силой, чтобы исцелять себя и других, но если я ослаблю над ней контроль, то последствия не заставят себя долго ждать. Расплатой обычно становится либо боль, либо секс, если не то и другое вместе.
– Не думаю, что это хорошая идея, - покачала я головой.
– А ты видела ее воспоминания о том, как мы с ней были вместе?
– Некоторые. Я стараюсь такие к себе не подпускать.
– До сегодняшнего дня я делал такое только с Райной.
– Он смотрел на меня с почти спокойным, ожидающим выражением лица.
– Ты скучаешь по ней.
– Я скучаю по некоторым вещам, связанным с ней. Вспомни, Анита, ведь я тогда был девственником. И не понимал, как неправильно то, чему она меня учила.
– Тебе было не с чем сравнивать, - сказала я.
– Точно.
–
– Как ты не можешь понять, Анита? Я и ненавижу, и люблю причинять тебе боль. Мне нравится, когда твой голос искажается. Мне нравится сознавать, что я сделал с тобой такое. Кроме шуток, мне это нравится. То, что я такой большой и сильный, такой грубый, и что я причиняю тебе этим боль. Но ты права, если от этих повреждений тебе понадобится врачебная помощь, это уже серьезно. Это не доставит мне удовольствия. Райна пыталась приучить меня к такому уровню жестокости, но, в конце концов, за этим ей пришлось обратиться к Габриэлю.
Габриэль был вожаком местных верлеопардов, и мне пришлось его убить. Он пытался изнасиловать и убить меня, снимая весь этот процесс на пленку. Райна в это время режиссировала действие из-за кулис. А что, из них получилась сладкая парочка, эдакие собратья по разуму с нижних кругов ада. Туда я их вместе и отправила той ночью.
– Да уж, Габриэль любил такое до маньячной одержимости.
– Как и Райна, - заметил Ричард.
– Хотя со своим телом она до подобных крайностей не доходила.
– Я слышала, что хороший доминант в плане связывания-подчинения никогда не станет принуждать подчиненного к тому, что он не готов позволить в своем отношении.
– Как правило, да, - сказал Ричард.
– Но тебе не хуже меня известно, что назвать Райну хорошим доминантом язык бы не повернулся.
– Да, - согласилась я.
– Это не про нее.
– Боль начала стихать?
– поинтересовался Ричард.
– Да, как ты узнал?
– По твоему лицу. Ты больше не морщишься и за живот так часто не хватаешься. К тому же, я неоднократно наблюдал, как Райна справляется с подобной болью. Она говорила, что больше всего ей нравилось во мне то, что я мог быть так и настолько груб, насколько ей хотелось.
– Кстати, на будущее: больше никогда меня так не трахай в этой позиции, ладно?
Ричард кивнул и спросил:
– А какую позицию ты предпочитаешь?
Я раскрыла рот, но так и нашлась, что сказать. Постаралась придумать формулировку поизящней.
– Регулярный секс такого рода мне не подходит. Даже при менее жестком сексе, я буду отходить еще день-два.
– Но тебе придется кормить ardeur через несколько часов.
– Есть не такие жесткие способы его накормить, Ричард.
– Мике это тоже недоступно.
– То, что у тебя огромный член, еще не значит, что ты не можешь быть осторожен, Ричард.
– Ты права, - кивнул он.
Несколько мгновений мы просто таращились друг на друга. Что-то в выражении его лица заставило меня спросить:
– А ведь Райна успела тебя чертовски испортить, верно?
– Да, успела, - снова кивнул он.
– Едва она почувствовала, что мне начинает это нравиться, она постаралась сделать так, чтобы я уже никогда не смог удовлетворить все свои потребности иначе, чем с ней. Она хотела удержать меня при себе, Анита, и, не попытайся она добавить в нашу теплую компанию Габриэля, я бы с ней остался.