Гамильтон
Шрифт:
– Ты это чувствуешь?
– спросила я.
– Мы все чувствуем, - ответила Черри, и тут же в мою руку вошла иголка. Я крепче сжала руку Натаниэля, продолжая таращиться на широкую спину Ричарда.
Мика подошел к изголовью моей каталки. Почти всю кровь с лица он вытер, но в глазах гнездилась боль поражения. Будь у меня хоть одна свободная рука, я протянула бы ее к нему. Мика зарылся лицом в волосы на моей макушке. Хоть так.
Джамиль внезапно отшатнулся от Ричарда, отчего тот практически рухнул на каталку. Тело Джамиля взорвалось - в одно мгновение он был высоким, темноволосым и красивым парнем,
Ричард вцепился одной рукой в каталку, другой - в Циско. Его сила наполняла комнату так, словно кто-то забыл выключить воду в невидимой ванной, и теперь она заливала помещение целиком. Мика поднялся, положив руку мне на голову. Я почувствовала поток его силы, который он направил на нас четверых, образовав нечто вроде щита против силы Ричарда. Обычно Мика мог защитить подобным образом своих леопардов, но моя связь с Ричардом была слишком крепка. Но сегодня это сработало. Сегодня Мика удерживал меня, вместе с Натаниэлем и Черри, своей успокаивающей силой.
Ричард издал длинный, громкий, полный страдания вопль. Он рухнул на колени, все еще держась одной рукой за руку Циско. Безвольную, мертвую. Спина Ричарда пошла рябью, словно чья-то огромная рука давила на нее изнутри. Он запрокинул голову и снова закричал, но еще до того, как замерло эхо, крик превратился в вой. Тело Ричарда покрылось шерстью. Человеческое тело, словно лед, плавилось, открывая миру шерсть и мускулы, пока не превратилось в волка размером с доброго пони. Я никогда не видела его в целиком волчьей форме, только в частичной. Волк поднял морду и завыл, протяжно и печально. Затем повернул голову, размером с мою грудную клетку, чтобы бросить на меня взгляд. Глаза у него были волчьи, янтарные и чужие, но взгляд был совсем не звериным. В нем было слишком много понимания потери того, кто лежал на каталке.
Один из белых халатов принялся выключать аппаратуру. Визг сигнала заглох. Не считая звона в правом ухе, наступила абсолютная, мертвая тишина. А затем все пришли в движение. Доктора и медсестры стали вынимать из тела Циско иглы и отсоединять аппараты. Он лежал на спине с закрытыми глазами. Я вспомнила, как видела позвоночник сквозь дыру у него на горле, но сейчас кость была прикрыта. Он исцелялся, но недостаточно быстро.
Джамиль поднялся на мохнатые ноги и положил полу-лапу, полу-руку на спину волка. Он сказал голосом, граничившим с рычанием:
– Сейчас пойдем поедим.
Один из докторов помог Лиллиан подняться. Она казалась потрепанной сильнее, чем Джамиль, но, с другой стороны, навряд ли кто-то раньше вырывал подобным образом зверя из ее человеческой формы. Джамиль же попадал под горячую руку Ричарду уже не впервой.
– Пойдем с нами, Лиллиан, - позвал он, причем волчья гортань не смогла как следует произнести двойное «л».
Она кивнула и приняла протянутую руку. Темноволосый мужчина, выключивший
– Мы позаботимся о других пациентах, Лиллиан.
Ее собственный голос звучал высоко и гнусаво.
– Спасибо, Крис.
И они трое вышли из помещения, предоставляя остальным возможность привести себя в порядок.
– Почему он умер?
– спросила я.
– Он терял кровь быстрее, чем исцелялся, - ответила Черри.
– Я видела, как вы исцеляетесь и от худших ран.
– Ты вертишься в кругу сильных, Анита, - возразила Черри.
– Мы далеко не все можем исцеляться так, как Мика и Ричард.
– Она подвесила капельницу на подставку, напоминающую вешалку для шляп. Затем потянулась к переключателю, и в трубку начали падать капли.
– Постой, это же вырубит меня?
– заволновалась я.
– Да, - подтвердила она.
– Тогда мне нужно сначала сделать несколько телефонных звонков.
– Тебе еще не очень больно?
– произнесла она полуутвердительно.
– Нет, пока нет. Ноет, но еще не совсем болит.
– Заболит, - обрадовала меня она.
– И тогда тебе понадобится болеутоляющее.
Кивнув, я тяжело сглотнула, затем кивнула еще раз.
– Знаю, но мастера Солидат все еще где-то там. Их необходимо убить.
– Сегодня ты не сможешь убивать вампиров, - возразила Черри.
– Знаю. Но Тед Форрестер сможет.
Когда я произнесла имя его «альтер эго», Эдуард покосился на меня. Его рука лежала на волосах Питера, словно он был совсем ребенком, а Эдуард зашел пожелать ему спокойной ночи.
– Ты должен взять и исполнить мои ордера, - сказала я.
Он кивнул. Глаза его при этом были не холодными, а полными ярости. Мне было непривычно видеть в нем такой напор чувств, он ведь был хладнокровным созданием. Но то, что теперь пылало в его глазах, было достаточно горячо, чтобы прожечь во мне сквозную дырку.
– Как дела Питера?
– спросил он у Черри.
– Теперь, когда он заснул, мы его заштопаем. С ним все будет нормально.
Эдвард перевел взгляд на меня.
– Я убью для тебя этих вампирш.
– Мы убьем их для тебя, - послышался от двери голос Олафа. Он, очевидно, прибыл вовремя, чтобы услышать завершение нашего разговора. Я не слышала, как он вошел; это плохо. Плохо не то, что я не слышала, как он вошел, а что это мог быть кто-то другой… или что-то другое. Надо признать, денек сегодня не задался.
Тупая боль в животе начала пульсировать, принимая острую форму. Как будто на это повлияло обещание Черри, что скоро заболит. Я глянула вниз - не смогла удержаться. Черри заслонила от меня зрелище рукой и повернула мое лицо к себе.
– Не смотри. Ты сейчас заснешь. Доктор посмотрит тебя. Проснешься в намного лучшем состоянии.
– И она улыбнулась мне. Улыбка была мягкой, но в глазах оставалось опустошенное выражение. И когда у Черри успел появиться такой взгляд?
Кто-то принес телефон. Я связалась напрямую с Зебровски. Региональная Группа Расследования Противоестественных Событий - РГРПС, должна бы быть первым местом, куда мне следовало позвонить, начав с разговора с лейтенантом Рудольфом Сторром, но меньше всего мне сейчас хотелось ругаться с Дольфом по поводу того кто, или что, был или не был чудовищем. Зебровски ответил, как обычно: