Гамильтон
Шрифт:
– Зебровски.
– Это Анита, - сказала я.
– Блейк, что стряслось?
– в его голосе послышались смешливые нотки, предвестники его стандартного подшучивания. Сегодня у меня на это не было времени.
– Меня вот-вот начнут зашивать.
– Что произошло?
– Голос зазвучал серьезно.
Я изложила ему по возможности, наикратчайшую версию, о многом умолчав. Но самое важное я ему сообщила. Два вампа, возможно, со слугами, прикинулись двумя законопослушными гражданами-вампирами, чтобы мы этих граждан убили.
– Должно
– Насколько серьезно ты ранена?
– Сегодня я на вампов не охочусь.
– А чего ты от меня хочешь?
– Хочу, чтобы копы оцепили гостиницу. Нужно убедиться в том, что эти двое не покинут ее.
– А разве они не должны сейчас быть мертвы для мира, не прими за оскорбление?
– Должны, но после того, как я столкнулась с их слугой, я бы не стала биться об заклад. Вызови Мобильный Резерв. Если что-то пойдет не так, лишние пушки не помешают.
Ко мне приблизился доктор Крис. Он был немногим выше ста восьмидесяти, но казался еще выше из-за своей худобы. Крис был из тех мужчин, что, кажется, совершенно неспособны набирать мышечную массу. Не будь он мужчиной, я бы назвала его «гибким».
– Клади трубку, Анита. Мне нужно взглянуть на твои раны, - сказал он.
– Я уже почти закончила.
– Что?
– переспросил Зебровски.
– Пришел доктор. Требует заканчивать разговор.
– Скажи мне, кто будет исполнять твои ордера, потом делай то, что доктор говорит. Ты обязательно должна поправиться к барбекю у меня дома. Я, наконец, уговорил жену разрешить тебе привести обоих твоих бой-френдов, с которыми ты проживаешь. Не делай так, чтобы все мои старания пошли прахом.
Я едва не засмеялась, но подумала, что это может причинить боль, и не стала, проглотив смех. Это тоже оказалось не очень приятно.
– Сделаю все, что в моих силах.
– Заканчивай, Анита, - потребовал доктор Крис.
– Ордера у Теда Форрестера, - сказала я.
– Мы и не знали, что он в городе.
– Он только приехал.
– Забавно, как накаляется обстановка, едва он приезжает в город.
– Я звоню ему уже тогда, когда все летит к чертям, Зебровски. Ты спутал эффект и первопричину.
– Это ты так говоришь.
– Он федеральный маршал, как и я.
Трубку выхватили у меня из рук. Доктор Крис - ликантроп, но все же… Мне стоило это предвидеть.
– Это врач Аниты, - сказал он в трубку.
– Ей сейчас некогда. Я передам трубку другому маршалу. Не шалите, вы двое. Я намерен уложить мисс Блейк бай-бай.
– Тут он замешкался, потом добавил: - С ней все будет в порядке. Да, гарантирую. А теперь позвольте мне заняться пациенткой.
– И он передал телефон Эдуарду.
Эдуард тут же перешел на свой говорок в стиле рубахи-парня Теда Форрестера.
– Сержант Зебровски, это Тед Форрестер.
Доктор Крис пинком направил Эдуарда в сторону, так что продолжения разговора я не услышала. Повернув переключатель на капельнице,
– А теперь вы заснете, мисс Блейк. Поверьте мне на слово, так вам осмотр понравится намного больше.
– Но…
– Расслабьтесь, мисс Блейк. Вы ранены. Сегодня вы должны позволить кому-то другому охотиться на вампиров.
Я начала было возражать, но так и не смогла озвучить мысль. Одну минуту я таращилась на доктора Криса, а уже в следующую скользнула в небытие.
ГЛАВА 34
Я очнулась, что уже само по себе неплохо. И заморгала, глядя в потолок, который я уже где-то видела, но не могла вспомнить, где. Это не то помещение, где я заснула. Здесь потолок был выкрашен не чисто-белой краской, к тому же по нему шли трубы. Трубы… что-то это должно было означать, но мир все еще расплывался по краям, и я не смогла вспомнить.
– Она проснулась. Я ее молил уйти со мной и покориться небу.
Я узнала голос еще до того, как он показался в пределах видимости.
– Реквием.
– Я улыбнулась ему и протянула правую руку; левая ощетинилась иголками. От этого движения живот заныл, но острой боли не было. Это заставило меня задуматься, сколько я пролежала в отключке, либо какие лекарства идут в меня по трубке из капельницы. Реквием взял мою руку и наклонился, чтобы запечатлеть на ней поцелуй. Я была счастлива его видеть. Черт, да я кого угодно была бы счастлива видеть.
– Я не знаю этой цитаты.
– Слова безвестного монаха, - пояснил он.
– Прости, в голове еще не прояснилось.
Он держал мою руку напротив груди, под своим черным плащом. Его синие-синие глаза блестели в свете флуоресцентных ламп наверху.
– Возможно, это поможет: «Нам грустный мир приносит дня светило - Лик прячет с горя в облаках густых. Идем, рассудим обо всем, что было. Одних - прощенье, кара ждет других. Но нет печальней повести на свете»…
– Чем повесть о Ромео и Джульетте, - закончила я вместе с ним.
Тогда он засмеялся, и улыбка преобразило его лицо, сделав из холодно-красивого живым, милым, привлекательным.
– Ты должен чаще смеяться, тебе идет, - сказала я.
Смех тут же увял, словно две красноватые слезинки, соскользнувшие по бледному совершенству его щек, забрали с собой и его радость. К тому времени, как слезинки исчезли в темной линии бородки, его лицо стало, по обыкновению, меланхолично-прекрасным.
Я была счастлива взять его за руку. Счастлива прикасаться к кому-то, кто мне не безразличен, но было что-то тяжелое в этом взгляде цвета морской волны, что заставило меня забрать руку. У меня есть любовники, которые смотрят на меня так же, но Реквием пока не заслужил этого взгляда, а может, наши отношения были этого недостойны. Личность Реквиема нельзя назвать легкой и веселой, нет; он, определенно, трагический персонаж.