Гарь

Янева Вета

Бедолага Женовар тоже попятился, от греха подальше.

— Господин, я не могу взять арбалет, потому что он был рядом с ведьмой, а пока мы разговаривали с господином башем, госпожа ведьма изволила сбежать…

— Что?!

Компания сжигателей уставилась на костёр. В эту секунду Анжей и Гран, не сговариваясь, ринулись назад по дороге.

Бежали они наугад: снег очень сильно мешал и обзору, и скорости. По счастью, их недругам тоже приходилось несладко.

Анжей слышал топот преследователей, и ему каждый

раз казалось, что вот-вот их схватят, или арбалетная стрела просвистит у виска, но, видимо, оружия Женовар так и не нашел. Зато крики женщины не стихали:

— Ловите его! Ловите! Будьте вы прокляты, если не поймаете, вся деревня сгниёт без этого!

В один страшный момент Анжей испугался, что они заблудились, но Гран потянул его куда-то направо и они выскочили на тропу.

— Быстрее давайте! — послышался родной голос.

Сани медленно разгонялись, пришлось запрыгивать в кузов, где лежала ведьма, на ходу. Сестра хлестнула поводьями, подогнав оленей криком. На тропу за ними выскочила высокая фигура. Стоя на коленях в санях, Гран развернулся и натянул лук, но Анжей перехватил его запястья.

— Нет, Гран, он нас не догонит!

Король искоса посмотрел на него.

— Твоя доброта будет много стоить этой деревне, — сказал он, понизив голос.

— Я не знаю этого.

— Я знаю.

Сани тряхнуло и им пришлось схватиться за бортики, чтобы не закончить своё приключение в сугробе.

Гран швырнул лук на мешок, затем наклонился к ведьме.

Анжей посмотрел на тёмную лесную дорогу, оставшуюся позади. Трепетали красные ленты. Олени бежали галопом в полной тишине.

Они пережили полное безумие, но спасённая женщина лежала тут, спала, дышала и была в безопасности. А значит, всё было не зря.

Глава двенадцатая. Дети пепелища. Вражка

Сначала она не смогла открыть глаза: ресницы слиплись из-за слёз и холода. Зажмурилась. Затем снова попыталась посмотреть вперёд, но увидела лишь отблески огня и испугалась: неужели всё спасение было сном, и она всё так же стоит на хворосте в ожидании смерти и пламени?

Теперь она проснулась полностью, даже привстала, чтобы броситься бежать, но поняла, что ошиблась: это был не самосуд Мэрны и Ашатона, а всего лишь небольшой костерок, над которым грелся пузатый котелок. Вокруг царило зимнее утро, и только увидев снег, Вражка поняла, как замёрзла. Тело услужливо напомнило, что оно живое, и ведьму затрясло: зубы стучали друг о друга, конечности сковывало льдом. Шевельнувшись, осознала, что лежит в санях на шкурах, а в некотором отдалении, прямо у огня, сидят люди.

— …это даже нельзя назвать выбором, так, одна видимость, понимаешь? В общем-то, если бы Мирна могла выбирать, по-настоящему выбирать, она бы обязательно выбрала Дорода, а не Керму, но я не берусь отвечать, Мирна

такая, у неё каждый день порывы меняются, мотивация меняется, разговаривать с ней крайне утомительно, на самом деле. Зато она хорошо плетет обереги, на самом деле, говорит, что прабабка у неё была ворожеей, очень сильной, она и обучила. Сама Мирна в ведьмы не пошла, ей усидчивости не хватает. Я бы тоже пошла, но про мою усидчивость что говорить? Нечего. Это Анжей бы хорошо смотрелся ведуном: бродил бы с посохом по лесам, бороду бы вооот такую отрастил….

Этот бесконечный словесный поток принадлежал молодой девушке. Сначала Вражка разглядела только волосы — взрыв чёрных кудрей, а затем украдкой оглядела и их хозяйку — смуглолицую, округлую, с яркими горящими глазами. Она сидела на бревне, жарила хлеб, насаженный на палку, и щебетала. Рядом с ней сидел какой-то крупный человек, но лица Вражка рассмотреть не могла: он явно дремал, уткнувшись себе в колени и укутавшись в коричневый тулуп, только прядь рыжих кудрей выбивалась из-под шрема.

На соседнем бревне сидел Гран, курил трубку и, прищурившись, смотрел куда-то в огонь. Он явно слушал этот монолог уже долго и отвлёкся на свои мысли.

Вражка только поразилась тому, что он, наконец-то, реальный. Даже ночью он показался всего лишь призраком в метели, снежным странником, пришедшем проводить её в свет Маяка.

Но нет, вот он. Живой. И она живая.

Сжала пальцы в кулак, кожа неприятно заколола. Надо было идти к огню.

— …я не очень вижу смысл в этой всей ситуации, если честно. Ну ладно, если бы её заставляли, — продолжала брюнетка. — Или если бы они там устроили битву, но нет. Она может пойти по любому пути, кто ей помеха-то? Я бы взяла обоих и поехала на север, наверное.

— Говорят, те, кто едет на север, не находят дороги назад, — сказал Гран.

У него был голос! Так странно…

— Я была на севере, и вот — я здесь, — возразила девушка.

— Значит, ты была не на настоящем севере.

— Да ну? — разозлилась она. — А какой он по-твоему, самодельный что ли?

Тут ведьма поняла, что полежи она ещё немного, и точно умрёт, а посему рискнула подняться, кое-как привстав на локтях. Разговоры умолкли, а через секунду рядом с ней уже оказалась кудрявая девушка и заботливо помогла встать.

Голова закружилась, ноги еле держали. Девушка проводила ведьму до огня, посадила на бревно и, сказав, что сейчас её отогреем, принялась колдовать с котелком.

— Поздравляю, ты не стала ребёнком солнца! — сказала она, высыпая травы в кипяток.

— Что? — переспросила Вражка, протягивая руки над костром.

— Ну книжка. Анж рассказал, что у тебя была книжка, где все, кого сжигали, становились частью солнца, детьми солнца. Тебя вот не сожгли, с чем тебя и поздравляю! Анж, я же ничего не путаю?