Гарриет
Шрифт:
Гэрриет открыла рот от удивления.
— Вы, я слышал, умеете готовить и водить машину? — продолжал он.
Гэрриет кивнула.
— Вот и хорошо. Не волнуйтесь, вам не придется везти на себе все хозяйство — этим у нас занимается миссис Боттомли. Она живет с нами много лет, но смотреть за детьми ей уже не под силу. Джон учится в подготовительной школе, он приезжает домой только на выходные. Шатти, младшая, ходит в школу на полдня. Вы должны будете возить их туда и обратно, смотреть за ними, когда они дома, следить за их одеждой, готовить для них — словом, все, что нужно. Завтра
— То есть… вы хотите сказать, что вы меня берете? — дрожа от волнения, спросила Гэрриет.
Он кивнул.
— Я только не уверен, понравится ли вам у нас.
— Понравится ли мне, — медленно повторила она. — Это все равно, что спрашивать утопающего, понравится ли ему спасательный круг.
Только теперь Кори Эрскин впервые улыбнулся, и Гэрриет поняла, чем этот человек мог покорить когда-то саму Ноэль Белфор.
— Думаю, вам лучше всего выехать в воскресенье, — сказал он. — Самый удобный поезд в двенадцать дня. Я договорюсь, чтобы в Лидсе вас встретили. А теперь, если вы меня извините, — мне до отъезда надо еще много чего доделать.
— Я… не знаю, как вас благодарить, — пролепетала она. — Я все сделаю, чтобы вашим детям было хорошо. — Вставая, она покачнулась, но все же успела ухватиться за край стола.
— Вы должны начать как следует питаться. — Кори Эрскин вынул чековую книжку. — Вот, двадцать фунтов на проезд, двадцать пять аванс за первую неделю. — И он вручил ей чек на сорок пять фунтов.
У Гэрриет вдруг навернулись слезы на глаза.
— Простите. — Она торопливо отвернулась. — Я просто никак не ожидала… Правда, это для меня слишком большие деньги.
— Мне нужно, чтобы вы как следует смотрели за детьми, а не бродили по дому, как привидение. Вряд ли миссис Боттомли удастся вас изнасиловать, так что в конце февраля мы с вами наверняка увидимся. Думаю, без меня вам даже легче будет устроиться: по крайней мере, никто не будет совать нос в ваши дела.
Когда она простилась с ним, продолжая сбивчиво его благодарить, Кори Эрскин снова сел за работу, но тут же встал и подошел к окну. Гэрриет на другой стороне улицы вытащила из сумочки чек, повертела его в руках, посмотрела на свет и вприпрыжку бросилась вперед, при этом чуть не сбив с ног какого-то прохожего.
Прежде чем свернуть за угол, она обернулась и, отыскав глазами его окно, смущенно махнула рукой. Он махнул ей в ответ.
Кретин безмозглый, обругал он сам себя. Надо же умудриться, вместо того, чтобы найти порядочную няню для детей, нанять девочку с младенцем — зачем? Чтобы вместо двух детей стало четыре?
Кори Эрскин взглянул на фотографию жены и стиснул зубы. Потом, плеснув себе виски, он снова сел за машинку.
Глава 10
Когда эйфория от свалившегося на нее счастья прошла, у Гэрриет появились первые смутные опасения. Она еле-еле управляется с одним ребенком. Так имеет ли она право брать на себя еще двоих, наверняка избалованных и издерганных?
Я не справлюсь, не справлюсь, твердила
Как и было обещано, в Лидсе ее ждала машина. Уильям, кричавший в поезде почти без передыха, наконец-то угомонился, и у Гэрриет появилась возможность взглянуть, куда они едут. Вид за окном не слишком ее взбодрил.
Закопченные окраины Лидса сменились сначала нормальными лугами и лесами, но по мере продвижения на север пейзаж делался все суровее и пустыннее. Каменные заборы вдоль дороги, холмы цвета хаки, поросшие красно-бурым папоротником, болотистые вересковые пустоши — скучный, унылый пейзаж. Гэрриет поежилась и крепче прижала к себе сына. Неудивительно, что Ноэль Белфор сбежала из этих мрачных мест.
После деревни с беспорядочно разбросанными серыми домиками дорога круто пошла на подъем.
— Дом Эрскина — вон он, наверху, — кивнул ей шофер. — Называется — знаешь как? — «Дом на отшибе». Я бы лично в таком жить не согласился. Но писатели — у них свои понятия… Хотя, конечно, если подопрет, ко всему можно притерпеться.
Большой серый дом Эрскина расположился между склонами двух пологих холмов, в полумиле от петляющей в низине реки. К стенам со всех сторон подступали заросли заброшенного сада, за садом, как часовые, стояли высокие сосны.
Волнуясь, Гэрриет постучалась в высокую дверь, усеянную медными шляпками гвоздей. Ей открыла рыжеволосая немолодая женщина с начесом на голове и недовольным одутловатым лицом. Едва окинув Гэрриет недружелюбным взглядом, она тут же переключилась на большого полосатого кота, пытавшегося улизнуть на улицу.
— Амброзии! Куда это ты наладился, бесстыдник? — В последний момент она успела ухватиться за кошачий хвост и втащить орущее животное обратно в дом, после чего с достоинством обернулась к Гэрриет.
— Мисс Пул? — ледяным тоном осведомилась она. — Я миссис Боттомли.
— Очень приятно, — сказала Гэрриет, здороваясь с ней за руку и стараясь не уронить при этом Уильяма или какой-нибудь из чемоданов.
В просторной прихожей ее встретили двое ребятишек. Они только что сбежали по лестнице, волоча за собой черного Лабрадора, и теперь замерли в ожидании, подозрительно поглядывая на Гэрриет.
— Джон и Шарлотта! — обратилась к ним миссис Боттомли. — Познакомьтесь. Это мисс Пул.
— Здравствуйте, — не очень уверенно сказала Гэрриет. — А это Уильям.
— Как вы доехали? — важничая, заговорила младшая девочка. — Мы сейчас… мы сейчастливы вас видеть. У Амброзия течка, его поэтому не пускают гулять. Правда, он оказался Амброзия, а не Амброзии, только когда папа его купил, мы думали, что он Амброзии.
Миссис Боттомли наклонилась за чемоданом.
— Пойдемте, — через плечо бросила она Гэрриет и величественно направилась к лестнице.
— Осторожнее! — крикнула Гэрриет, но было уже поздно. Шпагат, которым был перетянут чемодан, лопнул, и все содержимое — по большей части их с Уильямом белье, которое она не успела постирать перед отъездом, — вывалилось на пол.