Гарриет
Шрифт:
Внезапно кровь отхлынула от его щек. Наверное, кто-то умер, подумала Гэрриет. Пальцы, сжимавшие телефонную трубку, побелели. Пытаясь заглушить в себе неприятные предчувствия, Гэрриет без сил опустилась на диван. Казалось, в ее жизни вот-вот должно случиться что-то страшное. Глядя на Кори, она вдруг явственно представила себе, как тяжело раненного человека волокут к краю пропасти и сбрасывают вниз, и его тело, несколько раз перевернувшись в воздухе, разбивается об острые камни.
Разговор оказался очень коротким. Положив
— Звонила Ноэль, — сказал он. — У нее закончились съемки. Завтра она возвращается в Англию, а на той неделе вместе с Ронни Аклендом собирается приехать в Йоркшир. Она хочет повидаться с детьми, поэтому в среду они обедают у нас.
— Нет, — задыхаясь, проговорила Гэрриет. — Это тебя убьет. Какое она имеет право играть так с тобой в кошки-мышки?
Кори взглянул на нее чуть ли не с ненавистью. В одно мгновение лицо его потемнело и постарело. Сегодняшнего вечера словно и вовсе не было.
— Дети, между прочим, не только мои, но и ее, и она имеет право их видеть.
Гэрриет отшатнулась как от удара.
— И не смотри на меня своими огромными глазами, — безжалостно добавил он. — Если мы с Ноэль решили вести себя как цивилизованные люди, то это, в конце концов, наше дело. Иди спать.
Издалека доносились крики петухов. Поднявшись к себе, Гэрриет долго разглядывала фотографию Саймона на столике у кровати. С Саймоном все было кончено, она предала его память. Но Кори — человек другого поколения, для него она всего лишь способ забыться. Просто ему сейчас очень, очень плохо, а она оказалась под рукой.
Она силилась найти во всем этом хоть какое-нибудь утешение, но ничего не могла придумать. По всей комнате были разбросаны предметы ее туалета, на столике засыхала не закрытая с вечера тушь и лежал целлофановый пакет из-под новых колготок. Вспомнилось возбуждение, владевшее ею совсем недавно. Подсознательно она была так уверена в том, что должно случиться ночью, что даже отключила электрическое одеяло.
Вздохнув, она забралась в холодную постель и продрожала в ней до утра.
Глава 18
По мере того, как приближалась среда, Кори становился все невыносимее. Он без причины цеплялся к миссис Боттомли, к детям и больше всего к Гэрриет.
Во вторник он ужинал с друзьями в Лидсе и попросил Гэрриет выгладить к вечеру его белую рубашку. Гэрриет старательно выполнила поручение. Но, к несчастью, не успела она отвернуться, как Амброзия, которая только что охотилась на мышей в угольном подвале, запрыгнула на стол и украсила перед свежевыглаженной рубашки черными следами.
Кори чуть не разнес всю кухню.
— Господи, ну почему ты не можешь сосредоточиться на одном деле хоть на пять минут?
Тут терпение у Гэрриет лопнуло. Из-за завтрашнего обеда она с утра крутилась на кухне как белка в колесе, и у
— Если бы ты не дергал всех без нужды, дела в доме шли бы гораздо лучше.
Кори угрожающе сверкнул глазами.
— Ну-ну, продолжай, я слушаю.
— Хорошо, ты можешь орать на меня, если тебе так угодно, но зачем срывать зло на миссис Боттомли и на детях — этого я не могу понять. Они не виноваты, что твоей стервозной супруге втемяшилось явиться завтра на обед.
Лицо Кори перекосилось от гнева.
О Боже, что я наделала? — ужаснулась Гэрриет.
— Советую тебе не забывать, в чьем доме и на чье жалованье ты живешь, — процедил он и ушел, резко развернувшись.
Через полчаса входная дверь хлопнула, и его машина стремительно унеслась прочь.
Не в силах успокоиться, Гэрриет съела большой кусок орехового пирога, потом еще один и уже собралась приняться за третий, но чьи-то руки вдруг обхватили ее за талию, и бархатистый мужской голос над ухом произнес:
— Угадай, кто?
Когда, давясь ореховым пирогом, Гэрриет испуганно обернулась, ее затуманенному слезами взору представилось красивое мужское лицо. В темных порочных глазах, которые от смеха превратились в узкие щелочки, Гэрриет почудилось что-то смутно знакомое.
— Привет, малышка, — сказал он. — Я Кит Эрскин.
— Господи, как вы неожиданно…
— А я вообще люблю неожиданности. Где Кори?
— Его нет, он уехал в Лидс.
— Замечательно. Наконец-то мы одни!
— Наверху миссис Боттомли, — поспешила сообщить Гэрриет, на всякий случай отодвигаясь подальше.
— Что поделывает старушка Боссис?
— Выгребает пыль из самых дальних углов. Надо, чтобы все было идеально: миссис Эрскин с Ронни Аклендом приезжают завтра на обед.
Кит присвистнул.
— Завтра? Как я, оказывается, подгадал с приездом! По-моему, тут у вас неплохой пирог. — Он отрезал себе большой кусок. — Умираю с голоду. Где мы с вами ужинаем?
— Я не могу, — начала Гэрриет. — Я должна…
— Помыть голову, — закончил за нее Кит. — Можете себя не утруждать. И так видно, что вы лет на десять моложе Ноэль.
— Мастер Кит! Откуда вы взялись? — запричитала миссис Боттомли, вошедшая в кухню с метелкой для паутины.
— Боссис! Бесценная вы моя! — Он подхватил ее на руки, будто она была легче перышка, и начал кругами носить по кухне.
— Поставьте меня на пол, мастер Кит! — сердясь и смеясь одновременно, кричала миссис Боссис. — Поставьте сейчас же! — Пытаясь отбиться от него, она быстро, как сороконожка, перебирала в воздухе ногами.
С появлением Кита просторная кухня сразу же показалась маленькой и тесной. За несколько минут он успел выпить три двойных виски, прикончить почти весь ореховый пирог и обсудить все новости с миссис Боттомли, однако при этом его взгляд все время лениво скользил по Гэрриет.