Гарриет
Шрифт:
— И как утром у нас болела голова, — сухо добавил Кори.
— У Гэрриет сегодня утром болела голова, — сказала Шатти. — Лесли они с папой куда-нибудь уезжают, то она у нее потом тоже болит.
Ноэль замерла, взгляд ее перебегал с Кори на Гэрриет и обратно.
— Кори, когда ты наконец откроешь вторую бутылку? — сказал Кит. — Так у тебя за столом все умрут от жажды.
— Помнишь, какое было бесподобное божоле, когда мы ужинали с Джеки Онассисом? — сказала Ноэль, оборачиваясь к Ронни. — Там еще был Агахан, помнишь?
— Дорогая, можешь опустить
Ноэль вспыхнула и нахмурилась. Ронни обернулся к Шатти.
— Ты уже решила, что будешь делать, когда вырастешь? — спросил он.
— Я решила не выходить замуж, — сказала она. — Это может войти в привычку, как у мамы.
Кит с Ронни оглушительно расхохотались. Даже Кори улыбнулся.
— Вольно же Ронни смеяться, — сердито бросила Ноэль. — У него уже было три жены.
— Своих или чужих? — осведомился Кит.
Гэрриет почувствовала, что больше не может тут находиться. Она поднялась, чтобы собрать тарелки и принести десерт. Кит вышел вместе с ней на кухню.
— Какой приятный вечер, — сказал он.
Гэрриет ничего не ответила.
— Послушай, не принимай это так близко к сердцу. Ноэль всегда работает на публику, так что все в порядке.
— В порядке? А Кори? — сердито спросила Гэрриет, с грохотом ставя посуду в раковину.
— Не забывай, что Кори писатель, и для него все это жизненный материал. Вот увидишь, весь этот обед потом появится в каком-нибудь его сценарии.
Когда они вернулись в столовую, Ронни Акленд силился поддержать светский разговор.
— Как ваш новый сценарий? — спросил он у Кори.
— Никак, — лаконично отвечал Кори.
— А мне понравилась твоя последняя книга, — заметил Кит, наполняя бокалы. — Я наткнулся на нее в спальне у одной знакомой и так зачитался, что весь день ни о чем другом не вспоминал.
Кори улыбнулся.
— Гэрриет делает такие пудинги — пальчики оближешь, — мечтательно произнесла Шатти, прокладывая русло для сливочной речки в своей порции шоколадного мусса. — Мамочка, если ты все равно женишься на Ронни Акленде, тогда почему бы папе не жениться на Гэрриет?
Над столом повисла ледяная тишина, потом Кит расхохотался. Гэрриет опрокинула свой бокал с вином.
Кори невозмутимо намочил салфетку в кувшине с водой и начал промокать красное пятно на скатерти.
— Не знаю, где вы планируете остановиться, — сказал он Ронни Акленду, — но я слышал, что в Болтонском аббатстве только что открылась прекрасная гостиница. — И он принялся расписывать достоинства новой гостиницы.
Сверху как будто послышался детский плач.
— Это Уильям, — с облегчением пробормотала Гэрриет и пулей вылетела из-за стола.
В своей комнате она долго прижималась пунцовыми щеками к оконному стеклу. Как могла Шатти такое сказать! Да еще в присутствии матери!
Когда она закончила кормить Уильяма, послышался стук в дверь и в комнату, к немалому удивлению Гэрриет, вошла Ноэль Белфор собственной персоной.
— Я решила подняться к вам, пока мужчины
— Он не ко всем идет на руки… — неуверенно начала Гэрриет, но Ноэль уже забрала Уильяма и принялась щекотать его своими длинными-предлинными ресницами. Уильям смеялся до икоты.
Какая она красивая, с завистью подумала Гэрриет. Неожиданно Ноэль отвернулась от Уильяма и обратила свои желто-карие глаза на Гэрриет.
— Скажите мне правду — как Кори? Он очень переживал из-за моего приезда?
Вопрос застиг Гэрриет врасплох.
— Да, очень. Тем более что вы приехали вместе с мистером Аклендом.
— Ах, я знаю, что не следовало этого делать, — сказала Ноэль. — Но в последнее время Кори ведет себя со мной прямо-таки по-хамски, и мне захотелось хоть как-нибудь ему отомстить. Вы, вероятно, думаете, что я злая и испорченная? Возможно, но вы не представляете, как тяжело десять лет жить с человеком, который женат на своей пишущей машинке! И все же, — продолжала она, — все эти десять лет я по-настоящему не любила никого, кроме Кори. Мои многочисленные романы на самом деле имели одну-единственную цель — заставить Кори меня полюбить.
— Но он и так вас любит, — удивленно сказала Гэрриет.
— Я допускаю, что любит — по-своему, конечно, — но при этом он может часами меня не замечать. Представьте: человек в любой момент отключается, и для него уже ничего не существует, кроме какого-то идиотского сценария. А какое высокомерие! Эрскины все такие. Думаю, вы согласитесь, что ужиться с ним нелегко.
Она взглянула на Уильяма, который уже доверчиво склонил головку к ней на плечо.
— Эх, малыш, и почему вы все становитесь такими гадкими, когда вырастаете? — вздохнула она. — Я даже не уверена, правильно ли я делаю, что развожусь с Кори и выхожу за Ронни. А что вы мне посоветуете?
— Я не знаю, — пробормотала Гэрриет.
Зачем она мне все это говорит, в отчаянии думала она. Я не хочу обсуждать с ней Кори.
Однако Ноэль еще не услышала того, что хотела.
— Вы правда думаете, что Кори любит только меня, а никого другого?
Гэрриет долго молчала.
— Да. И он очень страдает.
Ноэль положила Уильяма и, рассеянно улыбаясь, подошла к туалетному столику Гэрриет. Некоторое время она изучала свое отражение в зеркале, потом взгляд ее упал на карточку Саймона.
— О, какой красавец. Стоп!.. Это же Саймон! — Она взглянула на Уильяма, снова на Саймона и в одно мгновение сообразила, что к чему. — Так это и есть отец вашего ребенка?
Гэрриет кивнула, не в силах произнести ни слова.
— Я его знаю, — сказала Ноэль. — И даже очень хорошо. Он делает успехи; возможно, этим летом мы с ним даже будем сниматься в одном фильме. Так, значит, он отец?.. Интересно, а сам-то он об этом знает?
— Я писала ему, — сказала Гэрриет.
— Скорее всего он не получил вашего письма. Он ведь обожает детей. Он даже говорил, что мечтает нарожать их не меньше десятка.