Генерал СС

Свен Хассель

— Держи! — Бросил мне русскую каску с красной звездой. — Надень и надейся на лучшее. Хорошо, я разглядел, что тот парень русский, а?

Я нахлобучил каску и бешено затормошил Порту.

— Ради бога, давай убираться отсюда!

Мы подняли воротники шинелей, повесили на грудь русские автоматы, низко надвинули каски… и положили на сиденье между собой кучу гранат на всякий случай.

Через четверть часа мы снова выехали на шоссе. По нему по-прежнему двигались колонны войск противника.

— Румыны! — произнес Порта и издал отрывистый, циничный смешок.

Мы снова въехали в лес и рыскали, пока не выехали на боковую дорогу, проехали несколько километров и внезапно

остановились. Мотор немного покашлял, потом упрямо замолк.

— Вот наказание! — выкрикнул я, вылезая. — Давай бросим этот проклятый драндулет и пойдем пешком!

— Не глупи, — спокойно ответил Порта. — Это ничего нам не даст.

Он поднял капот и стал копаться в двигателе, я тем временем стоял, сжимая автомат и покусывая изнутри щеку. Появился казачий эскадрон [48] и неторопливо прошел мимо нас, от коней валил пар, постукивали копыта, позвякивали удила и стремена. Солдаты ритмично пели. Все это было очень романтично, но в то время мы вполне могли бы обойтись без такой романтики. Я нетерпеливо смотрел, как Порта старательно протирает запальные свечи и осматривает карбюратор. Во внезапном порыве я сорвал с петлиц эмблемы в виде мертвой головы и втоптал в снег. Порта удивленно взглянул на меня, потом пожал плечами и последовал моему примеру. Эти эмблемы стали причиной смерти многих танкистов; нас часто принимали за садистов и палачей из ненавистной дивизии «душегубов» Эйке.

48

В Сталинградской битве участвовали 3 кавалерийских корпуса, в которые входили 8 дивизий; в том числе были и казачьи части. — Прим. ред.

— Не представляю, какой в этом смысл, — задумчиво сказал Порта. — Если мы попадем в руки к русским, нас так и так расстреляют.

— Без них мне спокойней, — пробормотал я.

Порта пожал плечами.

— А мне все равно.

Из рощи на другой стороне дороги к нам неожиданно вышел сержант-артиллерист. Я нервозно схватился за автомат, а Порта продолжал возиться под капотом.

— Здравствуйте, — приветливо сказал сержант.

— Здравствуйте, — ответили мы как можно вежливее.

Он неторопливо обошел машину, с любопытством разглядывая ее.

— Немецкая, — сказал он нам с широкой улыбкой, сильно ударил ногой по переднему колесу и громко захохотал.

— Да, — робко произнес я.

— Хорошая?

— Да.

Сержант снова засмеялся и дружелюбно хлопнул Порту по спине. Наклонился и посмотрел на мотор.

— Ягодка, — заметил он, выпрямился и вытер о шинель испачканные маслом пальцы.

Я придал лицу бессмысленное выражение и несколько раз кивнул в надежде, что сержант примет меня за идиота и оставит без внимания. Он повернулся к Порте и быстро заговорил, жестикулируя и корча рожи. Я пристально наблюдал, не появится ли у него признаков агрессивности, а Порта, склоняясь над мотором, время от времени вставлял «да» или «нет», с соответствующими, как я надеялся, интервалами. Вскоре Порта полез в карман и достал пачку гриф. Предложил закурить сержанту, и на круглом лице у того появилась довольная улыбка.

— Где достал такие? — спросил сержант на едва разборчивом для меня русском.

— В Енисейске, — не раздумывая, ответил Порта.

Я подумал, знает ли Порта, где находится Енисейск, поскольку сам не имел понятия, но сержанта ответ удовлетворил. Он кивнул и заулыбался.

— Енисейск, вот как? Вы оттуда?

— Да, — покорно ответил я.

— А я ломал голову, что у вас за акцент. Сам я читинский. Мне все равно, откуда человек,

лишь бы не из Москвы. Кого терпеть не могу, так это москвичей. Говорят так, что не поймешь ни слова. А Енисейск… до сих пор не встречал никого оттуда. Вы прямо-таки иностранцы! — И усмехнулся нам. — Я прощу человеку что угодно, если он не москвич. Надо было перебить всех этих бахвалов еще в революцию.

Мы с Портой поддержали его теорию хором уверенных «да», и в эту судьбоносную минуту мотор заработал. Мы помахали руками сержанту, вскочили в машину и стремглав понеслись.

— Слава богу, мы не…

Едва я произнес эти слова, машина встала снова. Порта распахнул дверцу и вылез.

— Увязли в сугробе, черт возьми!

Сержант подбежал к нам, взмахивая руками и смеясь.

— По такой погоде лошади лучше машин! — крикнул он.

Видимо, ему это казалось очень остроумной шуткой, поэтому Порта и я заулыбались и ткнули его в бок, он ответил нам тем же, и мы все трое принялись смеяться. Первым перестал сержант.

— Ну, хватит, — сказал он и покачал головой с суровым видом. — Нужно делать дело… Бить немцев! Давайте помогу.

Мы втроем стали толкать машину, напрягаясь и тяжело дыша, но колеса буксовали. Сержант неожиданно хлопнул меня по плечу.

— Подождите! Я сейчас!

Он побежал обратно и скрылся в лесу.

— Куда он? — нервозно спросил я.

— За подмогой, — ответил Порта, озорно улыбаясь. — Хочет привести всех своих корешей, чтобы подтолкнуть нас.

— Давай бросим этот драндулет! — настоятельно попросил я. — Нам не стронуть его с места до их появления.

— Не паникуй, — ответил, садясь за руль, Порта. — Подтолкни еще, посмотрим, что получится.

— Ты понимал все, что он тебе говорил? — пропыхтел я, упираясь плечом в зад машины.

— Шутишь? — презрительно ответил Порта. — Я не понимал его, а он меня… Ну и что? В такой большой стране это нормально. Кое-кто из них говорит чуть ли не на разных языках… Хорошо, я не сказал, что мы из Читы! Хотел было, потом на ум пришел Енисейск.

— А где он находится?

— Не представляю, — весело ответил Порта.

— Такой город действительно есть?

— Откуда мне знать? Его этот ответ вполне устроил [49] .

Сзади послышался топот сапог по снегу и резкий голос сержанта:

— Давай! Давай!

— Они идут сюда! — вскрикнул я и оглянулся. — Их несколько десятков! — добавил я, увидев троих, появившихся из леса.

В эту минуту машина рванулась вперед, и я повалился в снег. Услышал веселый хохот сержанта. Порта распахнул дверцу и крикнул, чтобы я пошевеливался, если не хочу остаться там. Когда я вскочил на ходу в машину, сержант бежал рядом с нами.

49

Несмотря на то что Енисейск — довольно старый город (основан в 1619 г.), он был и остается небольшим райцентром Красноярского края; в 1943 г. в нем проживало всего около 7-8 тыс. человек. Так что Порта действительно вряд ли знал о его существовании. — Прим. ред.

— До свиданья! — крикнул он. — До свиданья!

— До свиданья, — буркнул я и захлопнул дверцу.

Через несколько километров мы нагнали еще одну длинную колонну пехоты противника. В одном месте свернули, уступая дорогу штабной машине. Я нервничал, но Порта спокойно крутил баранку. Мы приблизились к перекрестку, где некий генерал-лейтенант наблюдал за прохождением войск.

— Ради бога, — сказал я, — давай бросим этот чертов драндулет и пойдем пешком. Немецкая машина бросается в глаза.