Геноцид
Шрифт:
— Может, там хоть еда осталась, — говорил Бадди, обращаясь к отцу. — Может, они не все спалили, и хоть что-нибудь еще годится в пищу.
— Сомневаюсь, — заметил Орвилл. — Эти чертовы огнеметы исключительно чисто работают.
— На сколько же нам хватит того, что есть, если мы сможем экономить и хорошенько растянем запасы? — спросил Бадди.
— До Рождества, — коротко отрезал Андерсон.
— Если мы сами до Рождества дотянем, — закончил Орвилл. — Эти машины, скорее всего, сейчас рыскают по лесу и вылавливают тех, кто успел удрать. Другой вопрос, где нам ночевать. Никто ж не догадался захватить палатки.
— Вернемся в старый город, —
— У меня есть компас, — объявил Нейл. — Я проведу. Идите за мной. Где-то неподалеку внезапно раздался короткий крик.
— Туда, наверное, — сказал Нейл, поворачивая в ту сторону, откуда донесся голос.
Они выстроились широкой фалангой и с Нейлом во главе двинулись в снежную ночь. Орвилл вез на саночках Грету, а Бадди посадил на спину Денни Стромберга.
— Можно мне взять тебя за руку? — спросила его Мериэнн. — Мои совсем окоченели. Бадди взял ее руку в свою, и с полчаса они молча шли вместе. Потом он сказал:
— Я рад, что с тобой все в порядке.
— О! — только и смогла вымолвить она. Из носа у нее текло, как из прохудившегося водопроводного крана, а после этих слов полилось и из глаз. Слезы замерзали на холодных щеках. Господи! Как она была счастлива.
Они не заметили, как подошли к пепелищу. Его уже запорошило снегом, и остывшие, почти сравнявшиеся с землей останки лежали точно укрытые легким покрывалом.
Первым заговорил Денни Стромберг.
— Куда мы теперь пойдем, Бадди? Где мы будем спать?
Бадди не ответил. Тридцать человек молча ждали, что скажет Андерсон, а он, тот, кто вел их через это Красное море, носком сапога разбрасывал пепел.
— Помолимся, — сказал он. — Здесь, в этом храме, преклоните колена и испросите нам
отпущение грехов наших. Андерсон стал на колени прямо в снегу, среди пепла.
— Господь Всеблагий и Всемогущий…
Из леса выбежала женщина. Она бежала, спотыкаясь и задыхаясь, на ней была только ночная сорочка и одеяло, как шаль, наброшенное на плечи. Добежав до них, она упала на колени, не в силах вымолвить ни слова. Андерсон прервал молитву. С той стороны, откуда она появилась, лес слабо засветился, как будто поблизости зажглась свеча в окне сельского дома.
— Это же миссис Уилкс, — воскликнула Элис Нимероу, и в ту же секунду раздался голос Орвилла:
— Лучше мы помолимся в другом месте. Кажется, там опять пожар.
— Нет больше другого места, — сказал Андерсон.
— Должно быть, — настаивал Орвилл.
Напряжение не отпускало уже несколько часов, и под давлением обстоятельств он отвлекся от истинных причин, толкнувших его спасать Андерсона, он как-то забыл о своей личной мести, о том, что желал ему долгих мучений. Сейчас им двигало чувство куда более примитивное — инстинкт самосохранения. Даже если все постройки уничтожены, все равно должно быть такое место, где можно спрятаться, хоть какое-то убежище — подземный ход, пещера, штольня, что угодно… Что-то в этом перечислении тронуло струны памяти. Подземный ход? Пещера?
— Пещера! Блоссом, давным-давно, когда я еще болел, ты говорила мне, что бывала в пещере. Ты никогда не видела шахту, но тебе случалось видеть пещеру. Это было где-то поблизости?
— Почти на берегу озера — на старом берегу. Там, где было заведение Стромберга. Это недалеко, но я тогда была еще маленькой, и с тех пор туда не ходила. Может, ее там уже нет.
— Она
— Очень большая. Во всяком случае, мне так казалось.
— Ты сможешь нас туда отвести?
— Не знаю. Среди этих Растений даже летом трудно найти дорогу. Все старые приметы куда-то подевались, а сейчас из-за снега…
— Веди, дочка! Сейчас же! — резко оборвал ее Андерсон. Он немного пришел в себя и снова был самим собой.
Они пустились бежать, бросив полуобнаженную женщину, лежавшую на снегу. Это была не жестокость, нет — всего лишь рассеянность, они просто забыли ее.
— Пожалуйста, — проговорила она, поднимая голову и глядя вслед уходящим. Но тех, к кому она обращалась, уже не было рядом. А может быть, их и вовсе никогда тут не было? Она поднялась на ноги и уронила одеяло.
Было очень холодно. Она снова услышала жужжание и опрометью кинулась назад, в лес, в сторону, противоположную той, куда Блоссом повела остальных.
Три сфероида, плавно снижаясь, подлетели к тому месту, где только что лежала женщина, в мгновение ока дотла сожгли одеяло и двинулись за миссис Уилкс, как гончие по кровавому следу.
Снежная мантия скрывала старый берег, но его еще можно было узнать — скалы сохранили прежние очертания, ступени, как и раньше, спускались туда, где была вода, беглецы нашли даже опору от пирса, по которому когда-то гуляли отдыхающие. Блоссом прикинула, что от пирса до входа в пещеру должно быть около сотни ярдов. Она шла вдоль грубо обтесанной скалы, на десять футов возвышавшейся над старым пляжем, и светила фонарем в каждую трещину, мало-мальски похожую на вход в пещеру. Убегая из дома, Бадди успел схватить топор и лопату, и теперь, куда бы ни указала Блоссом, он расчищал это место от снега. Остальные разгребали снег руками, кто голыми, кто в варежках, кому как повезло. Снегу намело много, чуть не целый ярд, а между каменными глыбами он был особенно глубоким.
Работа подвигалась медленно, так как Блоссом помнила, что вход в пещеру находился на середине высоты обтесанной части скалы, поэтому приходилось цепляться и карабкаться по заснеженным камням и скальным обломкам, чтобы что-то расчистить. У них не было времени соблюдать осторожность, и суматоха дарила ужасная. Сквозь тучи не просвечивала луна, а только валил и валил снег, так что они копошились в снегу почти в кромешной тьме. Время от времени кому-нибудь казалось, будто он что-то слышит, внезапным криком он прерывал работу, и они замирали, напрягая слух, стараясь расслышать предательское жужжание преследователей.
Под бременем свалившейся на нее ответственности Блоссом начала сомневаться, бегая от скалы к скале.
— Здесь, — говорила она, но потом перебегала на другое место. — Или здесь? Она увела их уже на добрых две сотни ярдов от пирса, и Бадди начал сомневаться, а была ли пещера? Если нет, то это неминуемый конец.
Возможность смерти волновала его потому, что он не мог взять в толк, какова цель этих поджогов. Если это нашествие (в чем теперь не сомневался даже его отец, ибо для отмщенья вряд ли Господу понадобилось бы строить какие-то машины), то чего хотели захватчики? Или захватчиками были сами Растения? Нет, нет, они-то — просто Растения. Оставалось предположить, что настоящие захватчики или сидели внутри зажигательных шаров, или создали их и запустили в работу. Вот им-то и могла понадобиться Земля для выращивания этих треклятых Растений. Так, стало быть, Земля у них что-то вроде фермы, сельскохозяйственного угодья? Если так, то почему они не снимают урожай?