Геноцид
Шрифт:
Еще досаднее было думать, что его род, его племя, его мир потерпели столь явное поражение, а победа была одержана с такой очевидной легкостью. И что еще хуже, ему трудно было сжиться с подозрением, что это все ничего, в сущности, не значило. Процесс уничтожения был явлением чисто механическим: иначе говоря, те, кто истребил человечество, вовсе не воевали с людьми, они попросту обрабатывали свой сад.
Вход в пещеру обнаружили нечаянно — в нее провалился Денни Стромберг. Если бы не эта счастливая случайность, они проплутали бы в поисках всю ночь, но так и не смогли бы найти
Пещера уходила вглубь гораздо дальше, чем можно было разглядеть стоя у входа, света от фонаря не хватало, но, еще не разобравшись, что же там, в глубине, они все уже забрались под ее свод. Взрослым приходилось сгибаться в три погибели или даже ползти на четвереньках, чтобы не ударяться головой в осыпающийся потолок. Только Андерсон, Бадди и Мериэнн могли идти в полный рост, поскольку не дотягивали до пяти с половиной футов.
Андерсон заявил, что настало время для тихой молитвы, и Орвилл был ему за это признателен. Тесно прижавшись друг к другу, чтобы согреться, упираясь спинами в наклонные стены пещеры, они старались сосредоточиться, чтобы вновь обрести ощущения, почти утраченные в многочасовом паническом бегстве сквозь снег. К ним постепенно возвращалось осязание, память, осознание самих себя и своих действий. Фонарь горел, поскольку Андерсон рассудил, что лучше экономить не масло, а спички.
Минут пять они молились, а после молитвы Андерсон, Бадди, Нейл и Орвилл отправились обследовать пещеру. Орвилла взяли не потому, что он занял какое-то место в семейной иерархии, а просто из-за того, что это он додумался до поисков пещеры и до многого другого, чего Андерсон не учел. Пещера и в самом деле была большая, но не настолько, как бы им хотелось. Уходя в глубину футов на двадцать, она начинала сужаться. В дальнем конце они наткнулись на короткий поворот, заполненный костями.
— Волки, — произнес Нейл.
При ближайшем рассмотрении это подтвердилось, поскольку на самом верху этой груды действительно оказались дочиста обглоданные волчьи скелеты.
— Крысы, — подытожил Нейл. — Это крысы.
Чтобы забраться в самую глубь пещеры, им пришлось протискиваться между стеной и гигантским корнем Растения, проломившим скалу. Этот корень нарушал монотонное однообразие пещеры, и, возвращаясь от груды костей, четверо мужчин тщательно его осмотрели. Даже здесь, под землей, корень Растения почти не отличался от ствола.
Судя по изгибу поверхности той части корня, которая уместилась в пещере, в диаметре он, как и ствол, достигал четырнадцати-пятнадцати футов. У самого пола пещеры его гладкая кожура была обглодана так же, как наверху, на зеленых стволах Растений, когда их обгрызали голодные кролики. Здесь, однако, она была изъедена гораздо глубже.
Орвилл нагнулся и стал рассматривать дыру.
— Это не кролики. Дыра уходит в самую сердцевину, — он просунул руку в темное отверстие. Толщина поверхностного слоя вместе с кожурой не превышала одного фута, а под ним пальцы нащупали что-то похожее на клубок тонких, извилистых ветвей, похожих на лозы, а дальше — он навалился на дыру плечом — не было ничего: пустота, воздух. — Эта штука пустая.
— Чушь, —
— Конечно, кролики такую дыру прогрызть не могли, — упорствовал Орвилл.
— Крысы, — повторил Нейл, как никогда уверенный в своей правоте. Его, однако, снова не удостоили вниманием.
— Это оно так растет. Стебель полый, как у одуванчика.
— Да оно мертвое! Туда, наверное, термиты забрались.
— Если мне и случалось видеть мертвые Растения, так только те, что срубали, мистер Андерсон. Если не возражаете, я взгляну, что там дальше.
— Не вижу в этом надобности. У вас, молодой человек, к этим Растениям какое-то нездоровое любопытство. Я иногда даже думаю, на чьей вы стороне — на нашей или на ихней?
— Надобность в этом такая, — почти искренне сказал Орвилл (своих истинных целей он выдавать все-таки не хотел), — что эта штука может вывести нас к выходу из пещеры с другой стороны, а запасной выход на поверхность очень пригодится на случай, если нас с этой стороны обнаружат и опять будут преследовать.
— Знаешь, в этом он прав, — поддержал Бадди.
— Я не нуждаюсь в ваших подсказках. Ни того, ни другого, — добавил Андерсон, заметив, что Нейл заулыбался его ответу. — Вы опять правы, Джереми…
— Зовите меня просто Орвилл. Меня все так зовут. Андерсон кисло улыбнулся.
— Да. Хорошо. Ну что, приступим? Если мне не изменяет память, у кого-то хватило ума притащить топор. Вроде бы ты, Бадди, такой шустрый оказался? Неси его сюда. А вы пока, — он указал на Орвилла, — проследите, чтобы все убрались подальше от входа. Так будет теплее и, полагаю, безопаснее. И подумайте, чем бы завалить вход, чтобы его опять снегом засыпало. В крайнем случае можете своей курткой завесить.
Отверстие в корне прорубили пошире, и Андерсон, держа в руке фонарь, по пояс протиснул в него свое костлявое тело.
Прямо над головой полость резко сужалась, и виден был лишь клубок спутанных прутьев. Едва ли этим путем можно было выбраться наружу, во всяком случае без больших усилий и тяжкой работы это было исключено. Зато внизу зияла бездна, простиравшаяся куда дальше, чем проникал слабый луч фонаря. Кроме того, свет поглощало нечто, похожее на кисейную пелену или паутину, заполнявшую всю полость корня. Проливаясь на эту воздушную материю, свет смягчался, рассеиваясь, и на глубине пятнадцати футов можно было различить лишь бесформенные розоватые отблески.
Андерсон ударил по этим кисейным нитям, и они порвались без всякого сопротивления, не оставив никаких ощущений на его мозолистой руке.
Андерсон вынырнул из узкого отверстия назад, в пещеру.
— Для отступления не годится. Наверху все глухо, хода нет. Ход идет вниз, я не разглядел, где он кончается. Если хотите, посмотрите сами.
Извиваясь как червь, Орвилл влез в отверстие. Он пробыл там так долго, что Андерсона это начало раздражать. А когда он появился вновь, то с трудом сдерживал ухмылку.