Герцогиня
Шрифт:
— Да, конечно. И у меня есть Оман.
— Хорош помощник! Да он готов был оставить вас лежать в постели одного.
— Должен признаться, что компания хорошенькой девушки всегда способствует быстрейшему выздоровлению.
Клер вспыхнула до корней волос.
— Как вам не стыдно? Прошу вас, поешьте и засните.
— Слушаюсь, мэм, — ответил он шутливо. Клер была уже у двери, но вернулась и подошла к нему.
— Велли, я благодарю вас за вашу дружбу.
Глаза Тревельяна широко раскрылись от удивления, когда он услышал, что Клер назвала его детским именем, но он промолчал. Такая сиделка
Клер сбежала вниз по старой каменной лестнице, но вспомнила, что хотела попросить у Тревельяна одну книгу, написанную капитаном Бейкером, и побежала назад в гостиную. Омана нигде не было видно. Она заглянула в спальню и увидела, что Тревельян спит.
Клер взяла книгу со стеллажа и пошла к двери. Однако в последний момент оглянулась на одиннадцать заветных столиков. Ей с самого первого дня хотелось узнать, чем занят Тревельян, и сейчас любопытство победило. Она посмотрела на дверь спальни и подошла к первому столику, заваленному бумагами. Множество небольших листочков были исписаны бисерным почерком. Клер поднесла один к глазам, но ничего не смогла разобрать. Еще раз оглянувшись на дверь спальни, она подошла к окну и стала рассматривать листок в тусклом свете уходящего дня. Там говорилось о городских стенах, их высоте и материале, из которого они были сделаны. На обороте указывались размеры камней и теоретические выкладки строительства.
Клер положила листок обратно и подошла к следующему столику. Здесь она нашла перевод стихов с неизвестного ей оригинала. Пока она не могла понять, чем занимается Тревельян. На четырех столиках находились переводы с разных языков, причем древних. Еще на одном столе были разложены материалы о путешествиях, кажется, по Китаю. На другом Клер нашла материалы о поисках золота в Аравии.
Только на седьмом столике забрезжил свет. Там Клер нашла работу, посвященную созданию алфавита испанского языка. В пространных комментариях описывалась фонетическая система.
Клер чувствовала себя не в своей тарелке, переходя от столика к столику и рассматривая маленькие листочки. Она читала, что капитан Бейкер часто бывал в совершенно диких местах. Если бы аборигены увидели его пишущим, он мог бы поплатиться за это жизнью. Поэтому ему и приходилось записывать свои впечатления на маленьких клочках бумаги, чтобы их легко было спрятать. В свое время Клер была потрясена смелостью капитана: он так часто рисковал жизнью!
Она взяла еще один листок. Там были заметки о языке Пеша и его народе. На листках были рисунки людей в длинных одеждах и драгоценных браслетах. Были там и сведения о размерах городских стен и расстоянии между ними.
Когда Клер подошла к восьмому столику, она испытала самое сильное потрясение за свою короткую жизнь. Она увидела заметки о себе самой, написанные твердым, заостренным почерком Тревельяна. Он описывал каждый разговор с ней. Девушка быстро пробежала глазами описание своего общения с обитателями Брэмли. Тревельян изображал ее, как доброго, но глуповатого ребенка.
Под рукописью лежала стопка рисунков. Она видела сотни иллюстраций, сделанных капитаном Бейкером, и была хорошо знакома с его манерой. На первом листе Клер увидела карикатуру: она перегибает
На другой карикатуре Клер сидит верхом на лошади, вставшей на дыбы. В руках у нее кнут, которым она повелевает больному старику усмирить животное. Еще одни рисунок: она сидит во главе очень длинного стола, в герцогской короне вокруг — странные родственники Гарри, причем каждый из них изображен мастерски.
На столе было еще много записей и рисунков, но Клер не стала их рассматривать. Аккуратно сложив все бумаги, она отошла к окну.
— Ну что, вы выяснили то, что хотели? — раздался за ее спиной голос Тревельяна.
Она не вздрогнула, не испугалась, ее не смутило, что Тревельян, очевидно, давно наблюдал за ней. Она обернулась: Тревельян стоял в странном длинном одеянии и улыбался, как будто ждал похвалы за то, что сумел так долго хранить свою тайну.
— Вы — капитан Бейкер, — сказала Клер тихо, почти шепотом.
— Да. — В голосе Тревельяна звучали гордость и ожидание.
— Я ухожу. Гарри ждет меня.
Улыбка сошла с лица Тревельяна. Он схватил ее за руку.
— И вам больше нечего мне сказать?! Вы же так интересовались капитаном Бейкером!
Клер не поднимала глаз.
— Мне нечего вам сказать. — Как можно вежливее она высвободила руку и направилась к лестнице.
— Я увижу вас завтра? — спросил Тревельян. Она остановилась и сказала, не оборачиваясь:
— Нет, я не приду завтра. — И пошла вниз.
— Приходите, уходите — мне все равно! — крикнул он ей вслед и вернулся в комнату. «Как странно она себя повела», — подумал он. С первого дня он только и слышал: «Какой замечательный, какой великий капитан…» И он действительно великий человек. Почему же сейчас, узнав правду, Клер так непонятно отреагировала?
Тревельян поднял голову. Может быть, ей он тоже внушает страх? Так уже бывало раньше. Многие люди, слышавшие о нем, знавшие его работы, при встрече начинали заикаться и дрожать. Он улыбнулся и бросился следом за Клер.
Он нагнал ее у самой двери и схватил за руку.
— Почему вы вдруг испугались? Я такой же человек, как и все смертные, из плоти и крови. Мы можем продолжить наши встречи!
— Неужели?
— Конечно. — Тревельян не заметил иронии в ее голосе. Клер стояла неподвижно, пристально глядя на Тревельяна.
— Шрамы на ваших щеках — это от удара копьем в Африке? Наконечник прошел насквозь?
Тревельян кивнул.
— А шрамы на спине — следы когтей льва?
Он улыбнулся. Как приятно сознавать, что эта женщина так много знает о нем. Многие слышали о нем и его приключениях, но далеко не всем дано было прочесть то, что он написал. Тревельян страстно желал, чтобы именно Клер знала все о его жизни.
— А шрамы от ножа на ребрах? Тревельян молчал.
— Вы — магистр секты суфистов, — прошептала Клер.