Герцогиня
Шрифт:
Он изумился.
Клер грустно улыбнулась.
— Теперь я знаю о вас то, чего не знает ни один человек в мире. Вы писали, что стали магистром секты суфистов, но один из ваших оппонентов сообщил что это совершенно невозможно: для того чтобы быть принятым в орден, нужно пройти через особую церемонию. Насколько я знаю, она заключается в том, что человека повергают в транс и он наносит себе… — она остановилась, не в силах произнести вслух, что ему пришлось перенести. Тревельян — ученый каких мало. Ему мало просто изучать жизнь, он желал испытать все сам. Чтобы стать магистром
Тревельян слегка поклонился, признавая ее правоту.
Клер опять посмотрела на него и коснулась ручки двери. Он взял ее за руку.
— Какая разница, что было в прошлом. Вы ведь можете приходить ко мне. Я буду… — Он улыбнулся: — Я буду учить вас языку Пеша.
Клер вырвала у него руку.
— А чему буду учить вас я?
— Не понимаю, о чем вы?
— Может быть, я смогу объяснить вам, что значит быть американской наследницей. Может быть, вы поймете, что такое американка, собирающаяся стать герцогиней.
— Постойте, Клер…
Ее гнев нарастал. Она надеялась, что успеет уйти от него, сумеет сдержаться, но все вышло иначе.
— Может быть, вы хотите написать книгу о своих наблюдениях надо мной? И ваши рисунки будут продаваться в книжных лавках по всему миру?
Тревельян наконец сообразил, что ее так рассердило.
— Вы ведь знаете: я пишу обо всем, что вижу.
— В том числе и о своих друзьях! — Она улыбнулась. — Не могу понять, как это я сразу вас не узнала. Шрамы. Холодный взгляд, которым вы смотрите на все и вся, как будто определяете, классифицируете живые существа и предметы. А какое латинское название вы дали мне? «Американус бакерус»? Полагаю, вы будете первооткрывателем! Или меня назовут как-то по-другому? Например «Американа бакера»?
— Я не совершил ничего ужасного! Почему вы так говорите со мной?
— Разве?! При каждом удобном случае вы задавали мне вопросы обо мне и моей семье. Вы спрашивали меня о людях, которых я встретила здесь. — Она сжала губы. — Вы спрашивали меня и о капитане Бейкере, и о… — Клер оглядела его с головы до ног. Вы спрашивали меня и о себе. Это похоже на подслушивание и подглядывание, капитан Бейкер. Или я по-прежнему могу называть вас Тревельяном? Или вообще никак не называть?
Клер сделала шаг к двери, но Тревельян загородил ей дорогу.
— Я не собирался лгать вам, — сказал он. — Есть причины, вынуждающие меня сохранять инкогнито.
— Чтобы продолжать шпионить?
— Я никогда этим не занимался!
— Может быть, в Пеше по-другому относятся к шпионам? Клер видела, что Тревельян хорошо понимает ее.
— Я поясню вам, мистер, не знаю как вас называть! Я не туземка и не буду объектом вашего изучения. Когда я вспоминаю, как вы сидели и наблюдали за мной у Мактаврита, потом здесь… А я… я помогала вам, когда вы болели. — Она отошла от него, как будто даже стоять рядом с ним ей было неприятно. — Я не принадлежу к аборигенам,
Тревельян с изумлением взглянул на Клер и отступил в сторону.
— Я не стану писать о вас, мисс Уиллоуби. Прощайте. Желаю вам счастья с вашим герцогом.
Клер не обратила внимания на его последние слова и молча вышла.
Глава 10
Когда Клер вернулась в дом, вся семья уже сидела за столом. Она не пошла переодеваться, хотя ее платье выглядело не лучшим образом. Не обращая внимания на взгляды слуг, она подошла к дверям столовой и уже собиралась войти, когда один из них остановил ее.
— Ее светлость требует, чтобы обедающих не беспокоили по время трапезы, — сказал он.
Клер посмотрела на него.
— Когда я стану герцогиней, непременно вспомню ваши слова, — спокойно бросила она.
Он тут же открыл перед ней дверь.
Клер подошла прямо к Гарри и села рядом с ним. Только что подали суп.
— Мне нужно поговорить с вами, — обратилась к жениху Клер.
Клер достаточно давно находилась на Британских островах и знала, что никто никогда и ни при каких обстоятельствах не должен прерывать обед англичанина. Это правило впитывалось с молоком матери, ему следовали все.
Гарри был так потрясен, что замер с открытым ртом.
— Я должна поговорить с вами. Немедленно!
Клер не смотрела на остальных, но чувствовала, что все они уставились на нее, пораженные нарушением этикета. Она не сомневалась, что своим поступком только укрепляет их во мнении, что все американцы — варвары.
Гарри положил ложку, отодвинул стул и последовал за Клер.
— Что случилось? — спросил он, уверенный в том, что лишь чья-то неожиданная смерть могла стать причиной подобной бестактности.
— Я должна поговорить с вами.
Гарри забеспокоился. Вдруг что-то случилось с его матерью? Нет, ему бы сразу сообщили, если бы что-то произошло. Тогда он предположил, что Клер решила расторгнуть помолвку. Гарри боялся этого. Если он потеряет свою богатую американскую Наследницу, мать очень разгневается.
Пока они шли к голубой гостиной, Гарри готовился к худшему. Если что-то заставило Клер переменить решение, он сделает все, чтобы переубедить ее. Может быть, Клер бесит запрет матери подавать еду в комнаты? Если дело только в этом, он пойдет против правил и разрешит Клер есть у себя.
Гарри закрыл дверь гостиной и прислонился к ней.
— Так в чем же дело, дорогая?
К его удивлению, Клер кинулась к нему на грудь и крепко обняла. Он понял, что напрасно опасался. Оторвав девушку от себя, он спросил: — Что с вами, Клер?
Она начала объяснять так сбивчиво и торопливо, что сначала он ничего не понимал. Услышав имя Тревельяна, Гарри вздохнул с облегчением. Так вот что произошло! Его братец может и святого довести до исступления. А людей, особенно мужчин, везде и всегда приводил в ярость.