Герой
Шрифт:
Однако даже эти мысли не заставили Кэтти–бри усомниться в своем решении. Она доверяла если не самому Предвечному, то собственным суждениям о нем, о том, чего он желал и чего не мог получить.
Она протянула Бренору руку, но тот машинально отстранился.
— Ты согласился взяться за рычаг и выпустить Предвечного из ямы, чтобы восстановить башню, но не доверяешь мне сейчас в такой мелочи?! — изумленно воскликнула она.
— Это личное, — сказал Бренор.
— Вспомни, кто создал этот щит?
Этот простой вопрос взволновал Бренора.
Кроме того, щит с пивной кружкой обладал еще одним достоинством, которое немало значило для короля дворфов. Чтобы напомнить об этом дочери, он притянул его к себе, на миг закрыл глаза, затем сунул руку за щит и вытащил кружку эля — магический дар. Бренор многозначительно покосился на Кэтти–бри; судя по выражению его лица, он боялся, что получил от щита такой подарок в последний раз!
Волшебный щит снабжал их элем во время торжественного ритуала присяги в верности клану и народу, объединившего дворфов из разных городов. Для Бренора это свойство щита значило больше, нежели просто способ раздобыть кружку меда, эля или пива.
Он начал снимать щит с руки, но помедлил.
— Я что–то ничего не понимаю, — признался он, тряхнув головой.
— Это самый ценный дар Кузни, говорю тебе, — настаивала Кэтти–бри.
— Но который из них ты даешь моему щиту, а который — другому?
Кэтти–бри подумала над этим вопросом несколько мгновений, переводя взгляд с Орбкресса на щит Бренора, украшенный изображением пивной кружки. Это был важный вопрос, но она не могла дать на него определенного ответа. Оба предмета обладали несколькими магическими свойствами, и поэтому следовало выбрать, какое сохранить, а каким пожертвовать. Но могла ли она выбирать, или же это решение примет монстр, который поддерживал огонь в топке?
А что, если Предвечный сделает неверный выбор? Щит Бренора вполне мог утратить свою способность производить «святую воду дворфов», а подобная перспектива совершенно не устраивала Кэтти–бри.
Женщина взяла у Бренора щит и осторожно положила его на поддон рядом с Орбкрессом. Она сделала глубокий вдох и закрыла глаза, толком не зная, с чего следует начать.
Кэтти–бри представила свое магическое огненное кольцо и мысленно «проникла» в него, взглянула в жгучее белое пламя, бушевавшее внутри горна. Это пламя было жарче любого другого — жарче горящего торфа, угля, кокса, жарче огненного шара, созданного волшебником. Такое горячее пламя существовало только на элементарном уровне Огня.
Мысли ее устремились в огонь, в этот «палец» Предвечного.
Внезапно она почувствовала прикосновение чьей–то сильной руки и, открыв глаза, увидела искаженное страхом лицо Бренора.
— Ты
Кэтти–бри удивленно прищурилась.
— Ты собралась сунуть руку в раскаленную печь! — Бренор покачал головой, и на лице его отразилось смятение. — Весь этот проклятый мир сошел с ума, — пробормотал он и потянулся за своим щитом.
Кэтти–бри схватила дворфа за локоть, убрала его руку и жестом велела ему отойти.
— Если увидишь, что огонь причиняет мне боль, тогда вытащи меня! — сердито прикрикнула она. — Но если нет, тогда знай свое место, а твое место в стороне. И притом не открывай пасть!
— Ба! — фыркнул Бренор, отступив с таким видом, словно его ударили по лицу. — Хорошо же ты говоришь со своим королем.
— Ба! — пренебрежительно кинула Кэтти–бри.
— Еще лучше вот так говорить со своим отцом! — сердился Бренор.
— Только так и можно говорить с безмозглым глупцом! — резко ответила Кэтти–бри. — Мы начнем делать то, за чем пришли сюда, или нет? Ты сказал, что это тебе нужно, но если ты передумал, тогда я найду другой щит!
— Я хочу получить то, что ты мне обещала, но не хочу, чтобы моя дочка совала руку в пасть треклятому огненному чудищу!
— Я ведь уже спускалась в пропасть к этому существу, — призналась Кэтти–бри, и Бренор разинул рот.
— Чего? — едва слышно прошептал он.
— Прошу тебя, отец, доверься мне! — взмолилась Кэтти–бри.
— Ты не совала туда руку в прошлый раз, когда колдовала над моим щитом и топором. Я отлично помню, что ты взяла кочергу, как это делают все кузнецы! И рукавицы надела, помнишь?
— Сейчас это… другое, — промолвила Кэтти–бри, снова глядя на соблазнительные, манящие белые языки пламени, бушевавшего внутри главного горна Гаунтлгрима.
— Ты же себе руку сожжешь, чтоб мне пропасть!
Кэтти–бри покачала головой, не отрывая взгляда от пламени, и владевшая ею уверенность так ясно выразилась у нее на лице, что Бренор отпустил ее и отошел.
Дух Кэтти–бри снова полетел вперед, в белый огонь. Она чувствовала прикосновение магии горна, слышала голос Предвечного. Она поднесла раскрытую ладонь к огню и при помощи кольца различила слова загадочного существа.
Она сунула в горн Орбкресс, заколдованный щит, который создал великий оружейник–дроу Гол’фанин в этой самой кузнице.
Кэтти–бри довольно долго стояла так, и щит представился ей теперь в совершенно ином свете. Перед ее мысленным взором, подобно отдельным заклинаниям, которые следовало привести в действие, проплывали отдельные фрагменты этого предмета — расходящиеся от центра нити паутины, спиральные нити, мягкий, но необыкновенно прочный материал.
Все так же зажмурившись, продолжая держать перед внутренним взором образы заклинаний, заключенных в Орбкрессе, Кэтти–бри протянула руку за спину и нащупала на поддоне щит Бренора. У нее больше не осталось сомнений, и поэтому она твердой рукой взяла щит дворфа и положила его в печь.