Герой
Шрифт:
— Я несколько десятков лет провел в рабстве у лорда Алегни!
— Тебя, скорее всего, убили бы, если бы я не…
— Лучше бы меня тогда убили!
— Правда? После всего, через что ты прошел, после спасения Далии ты сожалеешь, что я не позволил тебе умереть сто лет назад?
— Я сожалею, что тот, кого я считал своим другом, подло предал меня! — прокричал Энтрери.
— Я сделал тебя королем! — театрально воскликнул Джарлакс. — Артемис Энтрери, король Ваасы! — Он улыбнулся — эта самая фраза едва не стоила им обоим жизни тогда, давно,
Но Энтрери не разделял этого веселья.
— Я пытался помочь тебе, — уже серьезно сказал Джарлакс.
— А вместо этого весьма успешно помог самому себе и спас свою шкуру, — ядовито произнес Энтрери.
— Разумеется! Для того чтобы заняться твоим спасением.
— Ты спас только себя. А меня предал, чтобы избежать смерти.
— Я спас Калийю, — возразил Джарлакс, и Энтрери замер. Калийя была первой женщиной, сумевшей тронуть сердце Энтрери; она тоже была авантюристкой и родилась в Землях Бладстоуна. Когда–то давно ее отняли у него темные эльфы.
Темные эльфы Джарлакса.
Разозленный Энтрери шипел что–то неразборчивое, пытаясь сочинить подходящий ответ.
— Она убила бы тебя, — напомнил ему Джарлакс; и действительно, когда–то полуэльфийка в приступе ярости напала на Энтрери. Во время этого поединка Энтрери выбросил ее из окна их комнаты в переулок и оставил там умирать.
Но это убийство, все события того трагического дня разбили сердце Энтрери. Черноволосая полуэльфийка с синими глазами завладела его душой и помыслами — она была первой женщиной в его жизни, которую он любил. Он до сих пор помнил ее голос, словно это было вчера, — она слегка шепелявила из–за раны, полученной в бою.
— Киммуриэль спас ее — мы ее спасли, — рассказывал Джарлакс. — Мы вернули ей жизнь и надежду. На самом деле Киммуриэль сделал с ней то же самое, что сейчас делает с Далией в этой комнате. А потом она прожила долгую жизнь, мой друг.
Энтрери в изумлении посмотрел на него, и Джарлакс кивнул.
— Я думаю, она до сих пор жива, — признался Джарлакс. — Она не так уж стара для полуэльфийки.
Энтрери показалось, что сейчас он упадет в обморок.
— И ты говоришь мне об этом только сейчас?! — выкрикнул ассасин, охваченный яростью и недоверием.
— Я в этом не уверен.
— Бреган Д’эрт захватили ее в плен и обратили в рабство!
— Нет! — резко возразил Джарлакс. — Она пробыла у нас недолго и вовсе не в качестве рабыни.
— Я сам это видел! Я убил тех дроу из Бреган Д’эрт, которые привели ее в Мемнон.
— Я отдал тебе этих наемников, чтобы ты мог немного побыть с Калийей, ведь на самом деле это были всего лишь орки, которым при помощи магии придали внешность дроу, — объяснил Джарлакс.
Судя по выражению лица, Энтрери не поверил ни единому слову темного эльфа.
— А потом она ушла, — закончил Джарлакс.
Энтрери освободил Калийю, и вместе они провели несколько недель в калимшитском городе Мемноне, но, проснувшись однажды
— Ты хочешь сказать, что забрал ее, когда привел ко мне незересов.
— Да, я забрал ее, — признался Джарлакс. — Таково было ее желание. Она не хотела оставаться с тобой. С помощью Киммуриэля она избавилась от ненависти и желания мстить, а та жизнь, которую ты… которую мы тогда вели, не привлекала ее. Она попросила меня устроить вам встречу, чтобы попрощаться…
— Ложь! — крикнул Энтрери. — Тогда мне сказали совсем другое. Ты думаешь, что за прошедшие годы я все позабыл? Считаешь меня выжившим из ума стариком?
— Тебе рассказали другую историю, чтобы легче было держать тебя в подчинении. И я допустил это, потому что в противном случае незересы убили бы тебя — наверняка убили бы.
— Это было бы лучше, чем отдавать меня Алегни.
— Это уже другой разговор.
— Это произошло на следующий день после того, как у меня забрали Калийю!
— Разумеется, ради нее самой. Незересы нашли тебя, хотя, можешь быть уверен, безо всякого содействия Бреган Д’эрт. Они нашли тот меч, который ты сейчас снова носишь. Это незересский клинок, мы это знали, и незересы пришли за ним с целой армией. Я спас твою возлюбленную и увел ее от тебя, исполняя ее желание.
— Ты спас самого себя, отдав меня им.
Джарлакс пожал плечами:
— Они в любом случае схватили бы тебя и меня тоже обратили бы в рабство, если бы я отказался с ними сотрудничать.
Энтрери прорычал что–то, услышав эти слова, даже сделал шаг вперед, но Джарлакс поднял руки и уверенно продолжал:
— Я собирался сразу же вернуться за тобой с большим отрядом и уже спланировал этот поход вместе с Верховной Матерью Зирит. Но тогда я не знал всей подоплеки событий. Я не мог предвидеть Разрыва Пряжи и начала Магической чумы. Верховная Мать Зирит не могла мне помочь. Никто не мог! Все мы были поглощены собственными проблемами и буквально из последних сил цеплялись за жизнь. Да, ты прав, друг мой, я действительно предал тебя, и воспоминания об этом преследуют меня до сих пор. Но я клянусь тебе всем, что мне дорого: я никогда не собирался бросать тебя с этими мерзавцами, особенно с Херцго Алегни — пусть какой–нибудь злобный дьявол заберет его душу и сделает ее своей игрушкой… Но я все же попытался заплатить тебе долг. Возвращение Далии было немалым…
Он замолчал, потому что дверь в соседнюю комнату отворилась; но прежде чем появился Киммуриэль, Энтрери кивнул Джарлаксу, словно в знак примирения, хотя на лице у него были написаны растерянность и смятение. Подробности, которые Джарлакс только сегодня добавил к старой истории, ошеломили Энтрери и потрясли его до глубины души.
— Что ты узнал? — обратился Джарлакс к Киммуриэлю.
— Иллитид Мефил проделал впечатляющую работу, — ответил Киммуриэль. — Столько ключей, зацепок, которые утягивают ее обратно в безумие. Она всего несколько раз приходила в себя.