Герой
Шрифт:
Для управителей драгунов выделили целое крыло. Но далеко не всем из нас требовалось медицинское вмешательство. Многим хватило бы и обычного покоя, и я не стал исключением. Несмотря на физическое и нервное истощение, слабость и головная боль едва ли могли прикончить меня.
Мы прибыли в столицу ночью, оставили драгунов на попечение порченых, а сами, согласно приказу командования, отправились в госпиталь, где и пролеживали бока. Хотя некоторым, действительно, требовалась медицинская помощь.
Я медленно встал на ноги, откинул в сторону шторку, которыми разделялись койки в этом крыле,
Молоденькая медсестра тщетно пыталась вернуть дворян обратно в постели, но все ее доводы разбивались о шутки или пафосные бравады. Послушать управителей, так каждый второй был готов хоть сейчас прыгнуть обратно в драгуна и устроить французам второе Бородино. Но на деле все обстояло не столь радужно: затуманенные взгляды, лихорадочные улыбки, бледные лица и покрытые испариной лбы свидетельствовали о том, что управителям требовался отдых.
— А вот и наш командир! — ко мне подошел молодой парень из звена, которое мне передал Кутузов. Звали молодого управителя Вениамин Власов. Был он небольшого роста, но коренаст и крепок, словно молодой дуб.
— Временный, — улыбка у меня вышла немного виноватой. — Меня поставили командовать, так как ваш командир пал в бою, а иной кандидатуры не имелось.
— Светлейший князь мог поставить над нами кого угодно, но выбрал вас, — покачал головой Власов, тут же поморщился от боли в висках, кои начал усиленно растирать указательными пальцами. — И не прогадал. Не прикрой вы наш отход, полегло бы все звено.
— Но приказ был бы выполнен. — Я испытывающе посмотрел на собеседника.
— Любой ценой, — решительно кивнул он и положил на мое плечо тяжелую ладонь. — Рад был биться вместе, граф. Надеюсь, не в последний раз.
Несмотря на то, что он был старше меня и имел большую выслугу, этого управителя подобные различия нисколько не смущали. Он не испытывал зависти или злобы из-за того, что в бою им и его товарищами командовал, по сути, курсант Академии.
— Надеюсь, — я вернул Власову улыбку. — Как остальные?
— Жить будут, — управитель оглядел ряды кроватей, но так и не смог сориентироваться, на каких лежат его боевые товарищи. — Смаеву и Гордецкому досталось на позициях у батареи, но они выкарабкаются. Броня спасла.
— Жаль, что не всех, — я отвернулся и посмотрел на дверь, ведущую из нашего крыла. С той стороны нескончаемым потоком продолжали литься стоны и крики раненых.
— У каждого свой долг, — мрачно произнес Власов. Видимо он, как и я, тяжело переносил потери в рядах как других управителей, так и обычных бойцов. — Солдаты отдали свой сполна. Но война еще не кончилась. Вот возьмем Париж, тогда и отдохнем.
Я согласно кивнул и пошел дальше по коридору. На выходе меня попыталась остановить уставшая, но хорошенькая и все еще неугомонная медсестричка.
— Прошу, вернитесь в постель. Вам нужен покой.
— Нужен, — не стал спорить я, но продолжил идти к двери, заставляя девушку пятиться.
— Вам туда не надо, — пискнула она.
— Я сам решаю, куда мне надо, — толкнув дверь, я будто оказался в другом мире.
Если в
— Матерь Божья, — выдохнул выглянувший из-за моего плеча Власов.
— Сестра! — мой севший голос больше походил на хриплое карканье ворона.
— Я же говорила, что вам не нужно выходить, — запричитала девушка. — Ступайте обратно.
— Нет. — Властно отрезал я. — Пусть мою постель займет тот, кому она нужнее.
— Но так нельзя… — оторопела медсестра. — Не дозволено…
— Теперь дозволено. Эй, вы! — окликнул я двух мужчин в испачканных кровь халатах, которые выглядывали свободное место, чтобы пристроить носилки с очередным раненым. — Идите сюда. Здесь есть свободная койка.
— Две! — добавил Власов, после чего повернулся и крикнул. — Господа! Кто в силах ходить, давайте подышим свежим воздухом. Есть те, кому эти койки сейчас нужнее.
— Но это крыло для дворян, — снова залепетала медсестра, явно повторяя чьи-то слова.
— В бою и перед смертью все равны. — Сказал я ей. — Если у вашего руководства будут вопросы, скажите, что граф Михаил Воронцов на них ответит.
Эти слова заставили девушку вздрогнуть и потупить взгляд.
Другие управители поначалу не понимали, что происходит. Но стоило медбратьям занести в помещение первого тяжело раненного, как улыбки сползли с лиц дворян. На миг мне показалось, что многие запротестуют и воспротивятся такому соседству. Однако опасения были напрасны: один за другим управители уступали свои удобные кровати простым солдатам. Может, кому-то это и не пришлось по нраву, но никто не возразил в открытую.
Я первым покинул крыло и, миновав коридор с ранеными, добрался до внутреннего двора переполненного госпиталя. Даже здесь, прямо под открытым небом, хватало тех, кто нуждался в медицинской помощи.
Несколько солдат узнали меня и даже попытались встать, чтобы отдать воинское приветствие.
— Не нужно, — я поднял руку в останавливающем жесте. — Вам необходим покой.
— Покой нам только снится, — хмыкнул солдат в окровавленном мундире, баюкая у груди замотанную руку. Он сидел рядом со мной у костра в ночь перед боем, когда служивые рассказывали свои истории. — Мы еще повоюем.
— Ага, особенно ты, — поморщился второй боец с перемотанными ногами. Его морщинистое лицо тоже было мне знакомо.
— А что? — удивился первый мужчина. — Ранили меня в левую руку, но я-то правша. Вот тебя смогу до траншеи доволочь, станешь лежа французиков стрелять.
— Чего лежа-то? — насупился старый вояка. — У меня только мясо посекло. Доктор сказал, что еще и маршировать вскорости смогу. Так что еще кто кого потащит!
Дружеская перепалка вызвала на грязных и суровых лицах бойцов улыбки. Несмотря на раны, их дух оставался несломленным, а желание защищать Родину горело в сердцах ярче солнца.