Герой
Шрифт:
— Ваше сиятельство, — отсмеявшись, обратился ко мне другой солдат. — А как ваши-то? Быстро оклемаются?
— Быстро, — заверил я бойца. — Многие уже рвутся в бой.
— Это хорошо, — обрадовался тот. — Французов-то мы сами сдюжим, а вот червяков клятых без вас не одолеем.
— Чегой-то?! — встопорщил опаленные усы еще один седой ветеран. — Вчерась по одной твари мы так из пушки вдарили, что у нее башка отлетела! Так что и мы полозам жару задали.
— Да будет тебе, Иваныч, — успокоил говорившего один из солдат. — Все славно
— Дык я и не спорю, — спохватился ветеран и взглянул на меня из-под кустистых бровей. — Вы уж не серчайте, барин, я ж не со зла. Просто сказать хотел, что и мы кровь-то не зря проливали.
— Не зря, — согласился я. — А если кто иначе посчитает, тот забыл, что такое честь и Отечество.
Солдаты встретили мои слова одобрительным согласным гулом. Пожелав им скорейшего выздоровления, я пошел к воротам, намереваясь вернуться домой. В потертом и мятом пиджаке у меня имелась кое-какая наличность, так что осталось лишь остановить извозчика и назвать адрес. По пути желательно заехать в цветочную лавку. Розы Дарья любит. А вот не сдержанные обещания — нет.
Но судьба вновь спутала мои планы. У ворот остановилась знакомая машина, из которой вышла моя невеста. Как только наши взгляды встретились, тревога на ее лице сменилась радостью, а спустя лишь миг, серые глаза Дарьи опасно прищурились.
Сейчас начнется…
Девушка подошла ко мне быстрым шагом и вместо приветствия выдала:
— Михаил, ты меня своими выходками скоро в могилу сведешь!
Не успел я ответить, как Дарья подалась вперед и крепко обняла меня, прошептав на ухо:
— Я так волновалась… — едва успев договорить, она вдруг отстранилась и строго посмотрела на меня. — Доктора разрешили тебе ходить?
— Разумеется, — с готовностью соврал я, в глубине души надеясь, что мой самовольный уход из госпиталя навсегда останется для невесты тайной.
— Хорошо, — Дарья взяла меня за руку, но потом сделала шаг в сторону госпиталя и тяжелым взглядом обвела заполненный ранеными внутренний двор. — Тяжело пришлось?
— Да, — я обнял ее за плечи и повел к машине. — Но главный бой еще впереди.
— Полоз, — догадалась Дарья. — Злата говорит, что он вот-вот проснется. Но она не может понять, где именно он окажется.– Девушка закусила губу. — А что французы? Они станут наступать?
— Станут, — я открыл перед ней дверь, пропуская вперед. — По крайней мере, мы на это надеемся.
— Мы? — Дарья рассеянно моргнула. — Вы с Нечаевым? Что вы задумали?
— Прости, — виновато улыбнулся я. — Не могу сказать.
Услышав эти слова, сидевший за рулем Федор едва слышно хмыкнул. В былые времена он сам повторял мне эту фразу гораздо чаще, чем хотелось бы. Дарья же обиженно поджала губы, но настаивать на раскрытии тайн не стала, прекрасно понимая, что стоит на кону.
— С возвращением, — приветственно кивнул мне шофер и спросил. — Домой?
— Домой, — в этот миг я совсем иначе почувствовал особый тон произнесенного
Машина взревела двигателем и покатилась по осенним улицам Москвы. Над столицей снова сгущались тучи, собирался дождь. Последние желтые листья кружились над землей, словно прощаясь с ней и улетая прочь.
Скоро придет зима, и все укроет белый пушистый снег. Он замедлит боевые действия, но не прекратит их полностью. Из уроков истории я знал, что «генерал Мороз» преподаст французам урок. Но что станется с полозами? Проснется ли их предводитель зимой или дождется весны?
— О чем задумался? — Дарья положила теплую ладонь на мою руку.
— О будущем, — мой ответ не содержал конкретики специально, чтобы не расстраивать девушку.
Но Дарья все равно печально вздохнула и сжала мои пальцы, чтобы замаскировать дрожь своей руки. Она вела себя не так, как обычно. Это настораживало меня. Прежде я списывал все на историю с Шереметьевой, но, видимо, имелась и другая причина.
— Что-то не так? — прямо спросил я, заглянув в грустные серые глаза невесты.
— Нет, — она неспешно покачала головой, отвела взгляд и уставилась в окно. — Просто тоже подумала о том, что будет дальше. Незнание… волнительно. Будущее подобно книге, которую читаешь — порою страстно хочется узнать, что на следующей странице, но бывает и тревожно за судьбу главных героев. Ведь буквы на бумаге уже не изменить и, чтобы ни случилось дальше, оно случится непременно, хочешь ты того или нет.
— Но разве не этим книги и интересны? Не перелистнув страницы, не узнаешь, что дальше.
— А что, если там трагедия? — Дарья на миг повернулась ко мне и ее серые глаза влажно блеснули. — Что, если у истории плохой конец?
— В отличие от книги, над которой трудится писатель, свою историю пишем мы сами, — теперь уже я сжал руки девушки в своих ладонях. — Мы можем влиять и на сюжет, и на концовку.
— Но сможем ли повлиять настолько сильно, чтобы изменить хоть что-то? — голос девушки стал настолько тихим, что едва не растворился в шуме двигателя.
— Определенно. — Уверенно произнес я.
— Снова обманываешь? — улыбка Дарьи вышла грустной. — Как и с госпиталем?
— Не в этот раз, — заверил я девушку. — Слово графа.
— Хорошо, граф, — Дарья вздохнула и, кажется, немного приободрилась, — в этот раз я тебе поверю. Но если снова обманешь — пеняй на себя. Ведьм лучше не злить.
— Но ты не ведьма. — Возразил я с излишней поспешностью. — Ты — ворожея.
— Как ни назови — итог один.
— Позвольте возразить, Дарья Сергеевна, — вдруг вмешался Федор. — Ведьмой может стать любая женщина, это от характера зависит, а вот ворожеями рождаются.