Герой
Шрифт:
— Да, — я кивнул, — Мы с Николаем встречались в Академии. Он выглядит гораздо лучше, чем раньше.
— Все из-за того, что кровь Златы не такая, как у Пандоры. — Пояснила Дарья. — В ней больше… человеческого.
— Скажи Злате. Думаю, ей будет приятно это узнать.
— Непременно, ведь я хочу просить ее помощи.
— Помощи с чем? — насторожился я.
— Скажу, когда придет время, — Дарья снова улыбнулась. — А теперь пойдем отдохнем.
Мы встали из-за стола и отправились на второй этаж. Комната Дарьи находилась ближе к лестнице и, когда я собирался
— Хочу, чтобы ты остался у меня, — тихо сказала она, и ее серые глаза влажно блеснули. — Хочу проснуться рядом с тобой, в твоих объятиях. Сегодня и всегда.
— Так и будет, — я притянул ее к себе и поцеловал.
16. Ночь короче дня
Проснулся я ночью: появившаяся из-за туч луна заглядывала в окно через узкую щель между занавесками. В доме стояла абсолютная тишина. Даже усиленный слух управителя улавливал лишь дыхание спящей рядом Дарьи.
Я прислушался к своим ощущениям: усталость ушла. Благодаря единению с драгуном, организм быстро восстановился, и теперь о недавнем перенапряжении напоминала лишь незначительная тянущая боль в мышцах, как через сутки после тренировки в спортивном зале. Мысли тоже устаканились, теперь все происходящее виделось ясно и четко.
Стараясь не разбудить Дарью, я тихо встал с кровати и подошел к окну. Луну вновь затянули тучи, и с неба начали падать пушистые снежинки. Ветер кружил их в причудливом танце, то швыряя в сторону, то подхватывая и разворачивая, чтобы отпустить и снова поднять вверх.
Это завораживало. Мне всегда нравились осадки в любом их проявлении, а вот жару и солнце я переносил плохо, поэтому сейчас радовался, как ребенок, глядя на первый снег. В этом мире полозы менее активны зимой, так что, возможно, мы получим небольшую передышку. Но этот факт не отменяет того, что с французами нужно разобраться как можно скорее.
Поняв, что остатки сна улетучились, я вышел из комнаты, сходил к себе, накинул халат и спустился вниз. Свет включать не стал — зрение управителя позволяло видеть и в темноте. Стоило мне сделать всего несколько шагов по первому этажу, как ближайшая к лестнице дверь открылась и из нее вышла Дея. В безупречно выглаженной форме, она выглядела так, словно и не ложилась вовсе.
— Чего-то желаете, барин? — тихо поинтересовалась горничная.
— Ты хоть когда-нибудь спишь? — вместо ответа спросил я.
— Иногда, — на губы цыганки легла тень улыбки. — Если вас это так интересует, то я спала, но потом услышала ваши шаги и подумала, что вы чего-то захотите. Может, чаю?
— Пожалуй, — немного поразмыслив, согласился я. — Но с этим я и сам могу справиться. Иди спать.
— Как скажете, — горничная поклонилась и бесшумно скрылась за дверью.
Мне оставалось лишь гадать, как у нее это получается. Даже слух управителя не улавливал ни дыхания, ни шелеста одежды, ни стука невысоких каблуков по деревянному полу. Не женщина, а привидение. Впрочем, этот вариант тоже отпадал: я точно знал, что Дея — настоящий человек из плоти и крови, но с некоторыми, скажем
Размышляя о том, о сём и поглядывая в окно, я поставил чайник и насыпал в заварник ароматный черный чай с чабрецом. Мне больше нравился обычный черный, но его найти не удалось — на кухне хорошо ориентировалась только Дея, а она, надеюсь, уже спит.
Снег усилился, и я даже раздвинул шторы, чтобы посмотреть, как мокрые снежинки падают в свете фонаря на другой стороне улицы. Он заглядывал во внутренний двор особняка, возвышаясь над оградой, чтобы подарить часть своего рассеянного света. Этот свет делил побелевшую лужайку на две части, одна из которых была погружена в непроглядную тьму, а другая являла собой полную ее противоположность.
Услышав, как закипела вода, я выключил плиту и подумал, что стоит нанять порченого, если придется задержаться в столице надолго. Как-никак, у особняка имелся свой котел с кровью полозов, да и Чернобог, случалось, пылился в подвале. Драгуну, как и внутренним коммуникациям дома, требовался уход.
Но сейчас это не являлось вопросом первой необходимости. К тому же, я не терял надежды вернуться в уже родную тихую Калужскую губернию. Дея сказала, что на днях звонил Прохор и доложил, что ремонт закончен. Работы он принял, и теперь мое родовое имение преобразилось так, что впору устраивать балы и званые ужины. Это в мои планы не входило, но чем черт не шутит?
Босые ноги зашлепали по лестнице из подвала. Им вторили мягкие частые шаги, звук которых не мог принадлежать человеку. Спустя минуту на кухню вошла сонная Злата в мягкой пижаме, которую ей купила Дарья. Дочь Великого Полоза сопровождала рыжая кошка, которую та назвала Плюшкой.
Злата включила свет и зажмурилась, прикрыв глаза рукой.
— Не спится? — дружелюбно поинтересовался я.
— Ой! — девушка одновременно с кошкой отскочили в сторону.
Первая спряталась за косяком, а вторая скрылась где-то в коридоре, оглашая все вокруг злобным шипением.
— Вы чего? — у меня и в мыслях не было, что для дочери Великого Полоза и кошки мое присутствие на кухне станет неожиданностью.
— Это ты? — Злата осторожно выглянула из-за своего укрытия и насупилась, как воробей под дождем. — Зачем пугаешь?
— Даже не собирался, — честно признался я. — Думал, вы знаете о моем присутствии.
— Больно надо, — фыркнула дочь Великого Полоза, направляясь к шкафу, где лежали сладости. — Чай не за тобой пришли. Плюшка, — тихо позвала она, — иди сюда, не бойся.
Из коридора раздалось вопросительное «мяу».
— Иди, никто тебя не обидит, — ободрила питомицу Злата, и кошка осторожно вошла на кухню, наградив меня недовольным взглядом.
— И зачем же вы пришли на кухню? — мой вопрос почти сразу стал риторическим, так как девушка уже схватила пирожное и, забравшись с ногами на стул, начала его поедать.
— Поесть, — с набитым ртом сообщила мне Злата.
— Обе? — я покосился на трущуюся о ножку стула кошку. — Или только ты?
— Плюшка не ест сладкое, — пожала плечами Злата, — а где ее еда, я не знаю.