Глушь
Шрифт:
— Еще минута или две, — пробормотал Эверд Стэнхёрд. — Пеплу нужно время, чтобы достичь крови.
Вильфруд и Этель были лозоходцами с раннего детства, и теперь, спустя пятьдесят лет, их навыки были отточены до блеска.
Нет, не было волшебных прутьев. Вместо этого они разрезали живот новорожденной змеи, выпотрошили ее и сожгли нитевидные внутренности в латунной кадильнице вместе с высушенными лепестками эхинацеи, маслом шиповника и обрывком топика пропавшей девушки — чем-то изношенным и находившимся близко к ее сердцу.
Вильфруд
Вильфруд и Этель шли сквозь лес. Остальные следовали за ними на почтительном расстоянии. Никто не говорил.
Спустя некоторое время лозоходцы остановились на поляне около реки и указали вниз.
Эверд был савоном, хранителем наследия и магии своего клана. Его голос прохрипел в темноте.
— Копайте. Здесь земля перевернута.
Поселенцы сгрудились вокруг того, что очевидно было могилой. Молодые люди быстро орудовали лопатами, пока их женщины смотрели из-за деревьев. Некоторые всхлипывали. На то, чтобы вытащить бледное тело на поверхность, ушло совсем немного времени.
Марта, все это время стоявшая рядом с мужем, схватила его за руку и заплакала.
«Монстр даже не потрудился убить ее, перед тем как закопать», — подумал Эверд, прикрывая глаза жены. Под ногти мертвой девушки забилась грязь, пальцы были сжаты так, словно она пыталась выбраться из могилы, пока не задохнулась.
Да, это могло сделать лишь чудовище.
Пшеничные подтяжки на обоих бедрах красноречиво говорили о том, чем она занималась перед смертью. Еще одна сошла с пути, продавая себя за деньги, вместо того чтобы честно и порядочно жить согласно устоям клана.
«Синабель умерла. Еще один член клана мертв. Убит этим монстром», — думал старейшина.
— По крайней мере, теперь все закончится, — печальные слова Вильфруда прокрались сквозь темноту. — Ты позаботился о бездушном ублюдке.
— Я молюсь, чтобы это было так, мой друг.
Они не нашли всех, кто пропал без вести за последние месяцы, и, возможно, шериф Саттер был прав. Некоторые могли уехать в поисках лучшей жизни. Но не все. Лозоходцы нашли еще четверых, похороненных так же. Мужчины были убиты, а женщины еще и изнасилованы. Эверд не позволил оставить своих в таких могилах. Их перезахоронили на территории клана, на земле, освященной самим Эвердом.
— Я молюсь, — повторил он, — но боюсь, что это не так.
— Не говори так, Эверд! — Этель почти кричала. Она выходила из транса.
— Дуэйн мертв. Он ненавидел нас, но теперь он мертв! Больше нет причин для того, чтобы наши люди заканчивали жизнь... — она вздрогнула, когда посмотрела на тело бедной Синди, — как она.
— Мы опасаемся, что есть, дорогая, — заговорила Марта голосом легким,
Савон кивнул. Все замерли, когда мужчины подняли тело Синди и понесли его в сторону дома.
— Он хочет эту землю, поэтому убивает нас. Люди делают это для него. За деньги.
— Но мисс Джуди никогда не продаст землю, на которой мы живем.
— Продаст, если мы уйдем. Если убийства и исчезновения продолжатся, то наши люди испугаются — и захотят уйти.
Никто с этим не спорил.
— Мы должны сказать шерифу.
— Это идет вразрез с нашими собственными законами, к тому же он вряд ли будет нам помогать. Я даже не сказал шерифу Саттеру о том, что знаю, и позволил ему поверить, будто думаю, что пропавшие без вести уехали добровольно. Мы позаботимся о своих, Вильфруд, это наш закон, которому столько лет, что и представить сложно. Мы не пойдем за помощью к посторонним. Мы всегда заботимся о себе сами.
Вильфруд удовлетворенно кивнул и сказал:
— Мы благодарим небо и землю за то, что ты позаботился о Дуэйне.
Часть третья
Казалось, что это прекрасный сон — нет, великолепный сон! Шериф Саттер, как обычно, патрулировал город, усердно исполняя клятву служить и защищать. Патрульный автомобиль рыскал по темным улочкам Аган-Пойнта. Луна следовала за ним по верхушкам деревьев, пели цикады. Бдительный, как никогда, он высматривал подозрительных лиц и признаки незаконной деятельности. Полицейская работа была неблагодарной, но Саттер гордился ею. Например, кто знал, что он сейчас здесь, на работе? Жители Аган-Пойнта крепко спали, потому что он, шериф Саттер, следил за их безопасностью.
Почему сон был чертовски хорошим? Потому что на пассажирском сиденье вместо напарника лежала миска с приготовленной его женой жареной курицей, вкуснее которой шериф в жизни ничего не ел. Жена не готовила ее уже много лет. Вместо этого она говорила: «Сегодня так хочется жареной курочки, дорогой. Почему бы тебе не захватить по дороге домой ведерко из KFC?» Но это было неважно. Это был сон. И он был далек от реальности.
Шериф обгладывал ножки: сдирал хрустящую кожицу, срывал мясо, обсасывал косточки.
Вот когда он увидел девушку.
«Похоже, девушка в беде», — отметил он и включил патрульные мигалки. Она вынырнула из темноты и замерла на повороте, невысокая, с аппетитными формами и волосами цвета воронова крыла.
«Похоже, на ней белое бикини, — подметил Саттер. —И... — Его глаза расширились. — Да это ж, скорее всего, самая красивая девушка в мире, каких я не видел уже давно!»
Загорелые ноги, живот и руки. А грудь...
Пресвятые угодники.
Шикарная грудь, высоко стоящая в большом белом бюстгальтере, выглядела настолько большой, что можно было разместить на ней целый ужин на День благодарения.