Год Мамонта
Шрифт:
— Старая жирная ведьма! — рявкнул он по-артански. — Где женщины?
От неожиданности артанка села на кровать. Интонация и произношение Бранта в точности совпадали с интонацией и произношением жестокого артанского князя, у которого она в молодости служила и которой ее истязал.
— В третий раз я тебя спрашивать не буду, — сказал Брант, — а буду расчленять палец за пальцем, сосок за соском. Отвечай, тыква жирная!
Угроза совпадала дословно с любимой угрозой князя.
— Они там, — сказала женщина, пальцем показывая направление.
— Замри! — услышал Брант артаноговорящий голос сзади.
Бросив факел и меч, Брант присел, упал, перекатился, услышал
Повар упал. Брант повернулся к служанке, поднял меч, затем поднял и факел, и прорычал:
— Ключ давай от этой комнаты! Быстро, квашня прокисшая!
Ключ нашелся быстро и был подан Бранту с таким почтением, как будто Брант — очень уважаемый всеми, и владелице ключа уже несколько лет об этом известно, и пусть он смилостивится над рабой своей покорной.
Брант осмотрел поврежденный засов, вышел, закрыл дверь, и запер ее на два оборота. Снова подобрав меч, он проследовал в направлении, которое эта артанская негодяйка определила как «там».
В дальнем углу зала из-под двери сочился свет. Брант кинулся к свету. Дверь была заперта. Он бросил меч и факел и попытался ее высадить, но у него не получилось. Тогда он просто повернул медную ручку и, к его удивлению, дверь открылась.
Горели свечи. В кресле у стола спала — или нет? — Шила. Брант, забыв про меч и факел, кинулся к ней. Она дышала. Он потряс ее, но это ее не разбудило. Он хлопнул ее по щеке, но она даже не заворчала.
Следующая дверь также оказалась незапертой. Фрика лежала, зарыв глаза, на кровати, поверх покрывала, но ничего мирного в ее сне не было — а было какое-то оцепенение. Она была полностью одета. Брант схватил ее за руку. Рука была не теплая, не холодная, не живая, не мертвая. Он приблизил ухо к ее лицу. Она дышала — не порывисто, но и не спокойно. Некоторое время Брант смотрел не нее с нежностью и отчаянием, и вдруг ему стало очень стыдно и неприятно — как он мог! Она любит того, кого она любит. Точка.
Ему было совершенно ясно, что он должен делать. Он взял ее под мышки, поднял, присел, и, повернув легкое ее тело, положил его себе на плечо. Выйдя из спальни в гостиную, он посмотрел на Шилу в кресле. Дура болтливая, подумал он без всякой злобы. Он подошел к креслу, присел, пригнулся, и, взяв левой рукой Шилу за ворот, потащил ее на себя. Тело ее упало ему на плечо. Некоторое время он водил плечом и торсом и, ухватив рукой охотничьи штаны, передвинул ее так, что она повисла у него на плече, сложившись вдвое, как Фрика. Теперь на каждом плече у него было по женщине. Брант с усилием поднялся и тут же осознал свою ошибку. Фрика была на полторы головы выше Шилы, но Шила, несмотря на худые лицо, шею, и запястья, была тяжелее и неудобнее благодаря своему обширному пухлому заду, ляжкам, толстым икрам, и грудям. Надо было Фрику на левое плечо, а Шилу на правое, подумал он. Перекладывать их теперь — терять время и силы.
Брант зашагал к выходу. В следующей зале он обнаружил свой меч и чудом не погасший еще факел. Присев на корточки (длинные ноги Фрики уперлись в пол и она начала съезжать с плеча), он схватил факел левой рукой и поймал Фрику правой, рискуя уронить Шилу но не очень об этом риске сожалея, ибо Фрика была ему дороже, и поднялся, теряя равновесие, отступая, обретая равновесие
Если бы возле замка, или в самом замке, были бы лошади, он услышал бы их храп или ржание и запомнил бы. Лошадей в округе не было. Значит, Фокс, например, прибыл сюда либо пешком (сомнительно), либо на лодке (вероятно). Брант не видел сторону замка, обращенную к реке, но подумал, что, возможно, там есть вход. Фокс, и вообще все фалконовцы, любят тайну, а каждый раз греметь цепями подъемного моста — какая там тайна! Должны быть вход и лодка.
Он свернул в какой-то проем, прошел в залу без окон, зато с крысами, потом обнаружил загибающийся коридор, потом еще один, а лестница все не попадалась. Он давно потерял все ориентиры, твердо и не очень быстро шагая с женщинами на плечах, попеременно прижимая то жопу Шилы к левому уху, то жопу Фрики к правому, пытаясь менять центр тяжести, давая мускулам отдохнуть. Наконец встретилась ему лестница, но он понял, что она слишком узка для него и его ноши. Следующую лестницу он обнаружил через сто шагов и еще раз обругал про себя автора или авторов этой постройки — как все глупо и нелепо запутано!
Он спустился на один уровень, и тут лестница кончилась! Ну кто же так строит! Ведь это же издевательство! Ведь это же никуда, вообще-то, не годится! Когда строишь, следует всегда рассчитывать, что, спустя некоторое время, ну, скажем, два-три столетия, одному из твоих коллег-зодчих придется тащить двух бессознательных баб на плечах, с третьего уровня на первый, и не путать его, злого и усталого, да еще и в отчаянии, несостоятельной планировкой! Чтобы лестница была там, где она нужна, и чтобы она была достаточно широка, и чтобы соединяла все уровни сразу, и вела к выходу! Бараны.
Плечи ныли, спина болела, ноги едва слушались. Наконец показалась еще одна лестница. Брант подумал, что он изначально все сделал правильно. Неизвестно, кто еще тут есть, в этом замке, и, оставь он Шилу наверху, потом он искал бы путь обратно весь остаток ночи, а вдруг тут человек сто охраны, затаились?!
Первый уровень оказался не совсем первым — а первым с половиной, судя по длине лестницы. Брант огляделся, поворачиваясь всем торсом. Ноги Шилы, короткие, и ноги Фрики, длинные, болтались как попало. Он был в огромной зале. Наличествовало смотровое окно. Приблизившись, Брант разглядел справа от окна огромный виндласс и массивные ворота, которые были не собственно ворота, но подъемный мост. Нужно было разворачиваться и идти назад, ища путь к задней стене замка, двери в ней, и лодке, но Брант больше не мог. Он бросил факел, присел на корточки, упал на колени, придержал женщин под мышки, потом схватил обеих за волосы и опустил на спины медленно, чтобы они не ударились затылками о каменный пол. Сам он лег между ними на живот и несколько мгновений пролежал неподвижно.
Он встал, поднял факел, и оглядел виндласс, его огромные дубовые ухваты и поручни, и попробовал канаты. Судя по состоянию канатов, мост опускали последний раз не больше пяти лет назад. А цепи не меняли очень давно.
Он поразглядывал путаное, ненужно сложное, дрянное устройство, прикинул, как все работает, и несколькими ударами сапога выбил дубовые задвижки. Ничего не произошло. Он ухватился за один из поручней виндласса и попробовал его повернуть. Виндласс и не думал поворачиваться. Брант отошел, разбежался, прыгнул, и пнул виндласс ногой. Что-то где-то скрипнуло. Он снова взялся за поручень, и на этот раз виндласс повернулся, и некоторое количество канатов, соединяющих верх моста с виндлассом, ослабло и провисло. И опять ничего не случилось.