Год Мамонта
Шрифт:
— Халат вам давно постирать пора, — сказал он, чавкая. — А все лень, да? Фу, дух какой от этого халата.
— Не чавкайте, Сеня, — сказал Сергей Алексеевич. — От вашего чавканья все эльфы в округе проснутся. Надо же им иногда поспать.
— Я вот, Сергей Алексеевич, ни разу не видел ни одного эльфа. Эльфов вы все-таки придумали сами.
Разговор этот был далеко не нов и затевался каждый третий день в течении пятнадцати лет.
— Сдвиги есть? — спросил Сергей Алексеевич.
— Только
— Тоже нет. А скажите, Семен, жена у вас какая была?
Семен подумал некоторое время, плюясь вишневыми косточками в окно.
— Статная девушка, — сказал он. — Кавказских кровей каких-то. До сих пор не знаю, каких. Орала все время, вставляя кавказские слова.
Сергей Алексеевич вздохнул.
— А вот у меня жена была обыкновенная, — сказал он. — Толстая и глупая. Хотелось бы чего-нибудь вспомнить — ничего не помню. На молоке, помню, дату один раз проверила, так целый вечер возмущалась. А дети у меня от другой жены.
— И у меня от другой, — сказал Семен, вытирая рот рукавом халата.
— Это еще что такое? — сказал вдруг Сергей Алексеевич, уставясь в окно.
— А что? — спросил Семен, и тоже уставился в окно.
По тропинке к отсекам приближались трое. Один — среднего роста блондин, второй русоволосый и долговязый, а третий…
— Пардон, пардон, — сказал Семен, щурясь. — Ничего не понимаю. Сергей Алексеевич, у вас глаза лучше, а ну-ка вперьтесь.
Сергей Алексеевич вперился.
— Не может быть, — сказал он.
— Мне показалось, — сказал Семен, вскакивая, падая, и снова вскакивая, — что это…
— Не показалось, — в волнении, Сергей Алексеевич поднялся на четвереньки. — Это Васенька.
— Васенька! — заорал Семен, выбираясь из отсека через окно. — Васенька!
— Васенька! — забасил Сергей Алексеевич, продираясь сквозь ветвистую занавесь и царапая себе лицо. — Васенька, ебена мать!
Вдвоем они побежали навстречу.
Васенька отделился от группы и тоже побежал. Встретясь, все трое обнялись, невнятно восклицая и плача.
— Нашел своих? — предположил Нико.
— Вроде, да, — откликнулся Брант. — Странные какие.
— Сколько лет, Васенька! А мы тебя сразу узнали! — восхищенно басил Сергей Алексеевич.
— Сразу, Васька, сразу! — Семен утирал слезы.
— Да уж, сколько лет, — сказал Васенька, тоже утирая слезы.
— А это кто с тобой? — спросил радушно и счастливо Сергей Алексеевич.
— Хорошие ребята. С той стороны портала.
— Ох! — сказал Сергей Алексеевич.
— Ну! — выдохнул Семен.
— Ну, пойдем к нам, все расскажешь. И ребят с собой бери, чего они поодаль стали. Эй, ребята!
Сергей Алексеевич приблизился, рассматривая Бранта
— Это что у тебя? — спросил он, тыча пальцем в перевязь Бранта. — Жабежбеж такой, да?
Брант не понял, и не был уверен, благодушный ли это жест, угрожающий ли, или просто у старика дурные манеры, но на всякий случай положил левую руку на ножны меча.
— Это перевязь, — сказал он. — Позвольте представиться.
— Потом, потом, — закричал Семен. — Пошли, ребята, все расскажете, и мы вам все расскажем.
В отсеки Брант, глянув в одно из окон, идти отказался.
— Почему бы не присесть прямо здесь? — сказал он, садясь на теплую траву.
— Правильно, — сказал Нико.
— Вы давно не виделись со своими, — сказал Брант, обращаясь к Базилиусу. — Мы не будем вам мешать, вы говорите, вспоминайте, но про нас не забудьте.
— Как же можно, — сказал Базилиус. — Сергей Алексеевич, Сенька, давайте сядем на солнышке.
— Где ты был все это время? — спросил Семен, восхищенно глядя на Васеньку. — Смотри, почти не постарел. Не то, что мы. Двадцать лет!
— Не угадаете, — сказал Васенька. — Когда я набрел на портал, все так неожиданно случилось, я и опомниться не успел.
— И куда же ведет портал? — страстно спросил Сергей Алексеевич.
— Куда? — не менее страстно спросил Семен.
— Не поверите. В Троецарствие.
— Какое Троецарствие?
— То самое.
Сергей Алексеевич и Семен переглянулись.
— Легендарное? То самое?
— Да. Вот эти двое, хорошие ребята, они оттуда.
Сергей Алексеевич и Семен одновременно уставились на Бранта и Нико.
— Да ну!
— Да ну!
— Что ж я, шутить что ли буду, — сказал Васенька. — Я там столько натерпелся, столько пережил, какие уж тут шутки. Я жил в Ниверии.
У Сергея Алексеевича округлились глаза. Семен часто замигал.
— В Ниверии?
— Той самой. Южнее Славии и восточнее Артании.
— И вот эти двое оттуда?
— Да.
— Как их зовут, еще раз?
— Брант и Нико.
Васенька помолчал, а потом спросил:
— А где Женька и Пупс?
Сергей Алексеевич и Семен переглянулись и опустили глаза.
Два часа спустя, поев фруктов, Брант снял плащ, дублет, и рубашку и растянулся на траве, щурясь на солнце.
Нико ходил кругами, что-то напевая. Слуха у него совершенно не было.
Сергей Алексеевич, Семен, и Васенька разговаривали вполголоса, стоя рядом со стеной отсека.
— И по времени совпадает, и по всему, — говорил Васенька. — Вот пусть Семен скажет, он в истории самый сведущий.
— Ну, судя по одежде, — сказал Семен, приглядываясь и щурясь, — как раз, примерно, когда у них там был Год Мамонта.