Год Мамонта
Шрифт:
— Как — Год Мамонта? — спросил Васенька ошарашенно. — Ты знаешь про Год Мамонта?
— Я и про троянскую войну знаю, — сказал Семен.
— Да, но… Год Мамонта!
— Это один из самых известных фактов в истории Троецарствия той эпохи, — авторитетно заметил Семен. — Год Мамонта, он же Год Великих Свершений. Это доказывает, что про мамонтов знали раньше, чем теперь предполагают. И если теперь доказать, что Троецарствие действительно существовало, тогда…
— Но Год Мамонта придумал я, — сказал Васенька. — Сам придумал. Лично. Когда…
— Васька, ты не завирайся, — счастливо пожурил его Серей Алексеевич. — Мы очень рады тебя видеть, очень. Но не завирайся.
— Да я не завираюсь. Я как сейчас помню, у меня чего-то там по годам не совпадало, с китайским календарем, тогда я решил добавить лишний год, и получился Год Мамонта.
Семен поморщился, а Сергей Алексеевич отмахнулся.
— Эпоха Великих Свершений, значит, — сказал он. — И ты знаешь имена их правителей и все такое?
— Нет, правда, это я придумал Год Мамонта. Серьезно.
— Да, хорошо, хорошо, ты придумал. Кому же еще придумывать, как не тебе. Ну так что ж, знаешь имена, названия городов, и все такое?
— Да ну вас, — сказал Васенька. — Что же это вы мне не верите. Я там чуть не погиб. Подумаешь, великие перемены, эпоха. Я смотрю, вас тут больше интересует плащ Нико, чем то, что я видел.
— Как ты сказал? — спросил Сергей Алексеевич.
— Чего?
— Нико?
— Вон тот, что вышагивает. Нико.
— Его зовут Нико?
— Ну да. А что?
— Семен, — ласково сказал Сергей Алексеевич.
Семен хлопнул себя по лбу.
— Не может быть, — сказал он, ошалело глядя, как Нико нарезает круги, выставив торс вперед. — Никак не может быть. Так не бывает. Это фантастика какая-то.
— Расспроси-ка его, — сказал Сергей Алексеевич, садясь прямо.
Семен направился к Нико.
— Извините, что беспокою вас, — сказал он. — Вы, случайно, не тот самый Великий Нико?
— А? — спросил Нико.
— Вы родились, по легенде, в провинции Кникич.
Нико уставился на Семена и густо покраснел. Брант поднял голову и посмотрел на них обоих.
— Ну, да, в Кникиче родился, — сказал Нико. — Что ж тут такого. Но я чистокровный нивериец, пусть в этом никто не сомневается. К кникичам я отношения не имею. Вообще не имею. У меня родители чистые ниверийцы. По мне в школе драконоборцев чистоту происхождения мерили.
— Вы долго странствовали в молодости? То есть, — поправился Семен, — вы много странствуете сейчас?
— Много.
— В Славии не были?
— Вдоль границ ходил.
— На востоке, в Чушках не бывали никогда?
Нико мрачно смотрел на Семена.
— Бывали?
— Два года прожил. Дрянь место.
Семен обернулся к Сергею Алексеевичу. Сергей Алексеевич быстро поднялся и подошел к Нико.
— Это он, — сказал Семен.
— Да, я понял, — сказал Сергей Алексеевич. — Дорогой Нико, позвольте пожать вашу гениальную руку. Великий Нико, для нас это большая честь.
— Да, — подтвердил
— Может, не стоит ему всего этого теперь говорить? — спросил с сомнением Сергей Алексеевич.
— Да какая разница, — сказал Семен. — Потенциал есть потенциал.
— А что такое? — спросил Брант, поднимаясь.
Подошел Васенька.
— В чем дело? — спросил он.
— Васька, ты страшнейший обормот, — сказал Семен.
— Ужаснейший, — подтвердил Сергей Алексеевич.
— Ты собираешься в поход, а не знаешь, кто твои спутники. Перед тобой сам Великий Нико.
— Да ну вас, — сказал Васенька. — Он пьяница, бабник, и, насколько я могу судить, не слишком умен. И фантазии у него разные.
— В точности совпадает с биографией, — заметил Сергей Алексеевич. — И бабник был, и пьяница, правда пить потом бросил. А уж в фантазии ему не откажешь.
— Насколько я понимаю, — вмешался Брант, — речь идет о моем друге.
— Ваш друг в будущем — великий человек. Не просто великий. Величайший, — сказал с чувством Сергей Алексеевич. — Он будет и ученый, и художник, и изобретатель. Вертолет, теория вероятностей, начало теории жабежбеж, ножницы, печатный станок — слишком много для одного человека, но все это будет.
— Вы это серьезно? — спросил Васенька.
Нико ничего не понял из этих речей, кроме того, что его, видимо, хвалят, и приосанился. Брант решил пока не делать никаких выводов, а больше слушать.
— На обед сегодня утка, — объявил Сергей Алексеевич, расставляя на траве глиняные тарелки.
Солнце садилось.
— Охотитесь? — спросил Брант. — Нет ли у вас лишнего арбалета? Мой к седлу пристегнутый остался.
Сергей Алексеевич и Семен переглянулись.
— А и правда, как вы здесь… в смысле пищи? — спросил Васенька.
Сергей Алексеевич и Семен опять переглянулись. Васенька нахмурился.
— Откуда утка? — спросил он подозрительно.
— Приносят, — ответил Семен, а Сергей Алексеевич хлопнул его по локтю, мол, не надо лишних слов.
— Кто приносит?
— Никто. Так…
Брант слушал разговор, понимая примерно две трети из сказанного. Он уже знал, что портал — это лаз, и что механизм его действия не сделался понятнее от того, что его называют портал. Было очень много непонятных слов, которые звучали просто как жабежбеж. Из разговора он уяснил, что, во-первых, двум здесь проживающим стыдно признаться, что они не знают, откуда у них тут появляются фрукты, мясо, и даже рыба, и что появляются они тут каждый день, и, во-вторых, что Васенька этим ошарашен и даже слегка возмущен. Кроме того, он уяснил что эти двое не совсем нормальны психически, и это объяснялось двадцатью годами одиночества. Далее выяснилось, что за все эти двадцать лет эти двое не отходили от этого места больше, чем на пять верст. Улучив момент, Брант отвел Базилиуса в сторону.